Майор. Назад в СССР. Книга 16. Часть 1 - Максим Гаусс

— А правда?

— Правда никому не нужна, — тихо сказал он. — Я понял это давно.

— Зачем здесь взрывчатка?

— Объект должны были уничтожить люди Беркутова после того, как вывезут документы и образцы. Но КГБ-шники, появились неожиданно. Вмешались тогда, когда никто не ждал. Беркутов такого не ожидал. Ему пришлось срочно менять план. Внедрять меня. Взорвать хотели уже после того, как уберут всех свидетелей. В том числе и тебя.

— Какие образцы? Что за разработки?

Саблин помолчал. Потом сказал тихо:

— Источник электроэнергии. Автономный, почти вечный. На основе изотопов. Сергей Громов довел его до ума в прошлом году, но работа ещё не закончена. Всё здесь. Договор с немцами был, но Беркутов переиграл всех — нашел американских покупателей. Платят в валюте. Много. Обещали ему гражданство США и особый статус. А здесь, на объекте, хранились разработки и документация. Прототип. Все, что не успели вывезти в январе. Сергей Громов продумал это. Без него работу завершить проблемно.

— И что дальше?

— Через пять дней должна была состояться передача, на пустынном острове. Условный сигнал. Если бы ты не помешал, мы бы ушли отсюда сегодня утром — товар бы забрали с моря, в тридцати километрах от острова Хейдса. А бункер сожгли бы взрывом. И никаких следов.

Я откинулся назад, прислонился к холодной стене. Голова шла кругом. Беркутов — не генерал. Хитрый и коварный аферист. Предатель. Торговец оружием, прикрывающийся погонами. И мы — пешки. Расходный материал.

— Зачем ему было нужно привлекать меня? Зачем меня сюда тащить, если отца нет? Из-за него? Но это крайне маловероятно.

Саблин посмотрел мне в глаза, затем опустил голову.

— Я не знаю, Громов. Правда. Он мне не докладывал. Сказал — «Громов должен поехать. Это важно. Любой ценой». Может, месть. Может, ты ему где-то перешел дорогу. Или ты живой свидетель того, что он не тот, за кого себя выдает. В «Спектре» тебя уважают. Твое слово многое значит. А мертвый Громов — просто сводка. Похоронка.

Я закрыл глаза. Стыд обжёг изнутри. Я поверил этому человеку. Я пожал ему руку. Я сел с ним в судно. Я доверил ему жизнь.

И он платил мне пулей.

Я встал. Медленно, чувствуя, как ноет спина от этого бесконечного дня.

— Ты предал всех, кто был с тобой. Ты убил людей, которые смотрели тебе в глаза как товарищу. Ты хуже, чем Осипов с Баумановым. Те хоть не притворялись. А ты… ты пил с нами чай. Ты шутил. Ты спрашивал про семью. И в тот же вечер сыпал яд в кружки.

— Я знаю, — прошептал он. — Я знаю.

— Ты не знаешь. Ты не представляешь, каково это — отпевать товарищей в чужих краях, когда нет даже тел. Я через это прошел. И теперь я знаю, кто за это ответил.

Я повернулся к выходу из зала. В проеме стоял Козырев. Он слышал всё. В руке он сжимал топор так, что побелели костяшки. Глаза его были красными, но в них уже не было безумия. Почти. Только холодная, спокойная ярость.

— Громов, — сказал он тихо, но внятно. — Отдайте его мне.

— Зачем это?

— Он заслуживает смерти. Как дикий зверь, не умеющий себя вести. Не похоронил даже. Своих товарищей травил. Я смотрел на льды каждый день. Я знаю, как там холодно. Пусть он тоже узнает.

Я посмотрел на него долгим взглядом. Саблин, услышав эти слова, затравленно оглянулся, прижался к стене.

— Нет, — сказал я. — Не сегодня. И не так.

— Почему? — голос Козырева дрогнул.

— Потому что мы — не они. Мы не убиваем безоружных. Даже таких, как он. Он ответит. В Москве. Трибунал. Расстрел. Но не здесь и не сейчас.

Козырев молчал.

— Он заслужил.

— Заслужил, — согласился я. — Но не тебе принимать решение, жить ему или нет.

Я подошел к Саблину, наклонился, заглянул ему в глаза.

— Ты поедешь с нами, если мы выберемся. Живой. И ты расскажешь всё, что знаешь. Каждому следователю. Каждому прокурору. Ты покажешь на Беркутова. Ты подтвердишь, что он — предатель. Это единственный шанс для тебя не сдохнуть здесь, как собака. Понял?

Он кивнул. Медленно. Бессильно.

— А если мы не выберемся, — добавил я, выпрямляясь, — то Козырев всё же получит свое удовольствие. Думай об этом сегодня ночью. Думай хорошо.

Я отошел к выходу из зала, к импровизированному лагерю. Морозов лежал на спальнике, врач возился с его раной. Увидел меня — кивнул.

— Долго нам тут торчать?

— Не знаю, — ответил я. — Но судно у них одно. Второе мы починим, как только буря утихнет и погодные условия позволят. Или не мы — так те, кто придет за нами. Беркутов не бросит объект. Слишком много улик. Он вернется. Или пришлет других.

— А если нет?

— Тогда мы прорвемся сами. Я не намерен замерзать здесь. Я хочу знать, что уроду по фамилии Беркутов, от меня нужно?

Глава 15

Двойная игра

Остаток ночи тянулся бесконечно.

Из-за особенностей арктической погоды, сложно было понять, какой сейчас час, а как следствие — мозг пребывал в каком-то беспокойстве. По крайней мере у меня с Морозовым точно. Зато наш врач был привычен к таким каруселям со сменой дня и ночи, никак на это не реагируя.

После допроса Саблина, Козырев еще некоторое время держался рядом со мной, а после вернулся в свое убежище, дверь запирать за собой не стал. Подумав, я проследовал за ним и решил поподробнее осмотреть его убежище.

Теперь техник вел себя более-менее нормально. Водка, как ни странно, сделала своё дело — взгляд стал более осмысленным, хотя сам страх никуда не делся, он лишь временно отошел на задний план.

Я медленно обошёл все помещение и кое-что меня удивило. Да, ранее это была специальная комната для тестирования опытных образцов, самим Козыревым или кем-то еще, переделанная под временное жильё. Зачем? Не понятно.

Бетонные стены, оббитые каким-то незнакомым мне утеплителем, покрашенные трубы под потолком. Относительно чисто, хотя ненужного хлама здесь тоже хватало. А одном углу — особенно. Создавалось впечатление, будто техник просто тащил сюда все подряд, словно муравей.

Справа — кустарная кухня. Он смастерил её из старого металлического стеллажа и листов жести. Закрепил все необходимое, установил и подключил. Внизу стояла электроплитка с выгоревшей спиралью, рядом — алюминиевый таз и кастрюля с подгоревшим дном. В углу баллон с газом, скорее всего пустой. Плитка была подключена к отдельному маленькому РИТЭГу,