Гром и молния. Том 1 - Amazerak

— Тебе до сих пор что-то не ясно? Давай повторю.

— Только не здесь.

Глава 14

Вокруг суетилось слишком много народу, невозможно было уединиться без посторонних ушей, и мы с тётей вернулись к нашим вездеходам. Их поставили на огороженной территории недалеко от въезда, втиснув между грузовиком с сеном и старым жилым прицепом, переделанным под содержание домашней птицы.

Пока шли, я наблюдал за жизнью лагеря. Люди просто занимались тем, чем привыкли — бытом и борьбой за существование. Они были оторваны от своих пастбищ, загнаны на чужбину, над ними нависла угроза уничтожения или обращения в рабство, но они продолжали выполнять свои обыденные обязанности. Да и что им ещё оставалось?

Тётя явно была недовольна тем, что я наговорил Богатырю. Но мои намерения претворить свои планы в жизнь оставались непоколебимы. Мне казалось, кочевое племя у меня под боком в Екатеринбурге будет полезным. Снова возьму над ними шефство, как когда-то — мои отец и дед. Не стоит нарушать традиции.

— Кажется, мы в самолёте уже обсуждали этот вопрос, — проговорила сдержанно Юлия. — Кочевникам на Урале делать нечего. И ты в самом деле решил освобождать ту горсточку людей, попавших в плен? Хочешь наших ратников угробить и сам погибнуть? У нас осталась всего дюжина верных бойцов, пойми ты это наконец. Я бы согласилась, если бы там были те, кого ты считал своей роднёй, но сейчас это просто не имеет никакого смысла.

— Мы должны освободить людей. А по поводу переезда Детей бури на Урал я тебе говорил и ещё раз скажу: там для них самое место. Если мы обоснуемся в Екатеринбурге, я хочу, чтобы клан находился поблизости, — терпеливо повторил я своё видение ситуации.

— Ввязываться в войну с местными — безумие! Мы не знаем, сколько у них сил, мы не знаем, где держат пленных, ничего не знаем! Наших кочевников уже разбили в одном сражении. «Призраки пустыни» сильнее.

— Не факт. Наши шли походной колонной и были не готовы к бою, поскольку прежние кланы не проявляли враждебности. Если мы начнём действовать организованно, ещё неизвестно, на чьей стороне будет победа. Но вначале надо разведать обстановку. Поеду к их атаману, скажу, что хочу купить рабов, попрошу показать «товар». Так мы выясним, где их держат.

— Ты думаешь, они не догадаются? Они уже знают, ради чего мы здесь.

— Ага, благодаря тебе. Но надо попробовать. Другого выхода нет. Я ведь обещал Богатырёву.

— Скажу, что мы передумали. Точнее, я передумала. Они ведь считают, что ты — простой ратник.

— Рано или поздно узнают. Не получится скрывать вечно.

— Это-то и плохо…

Я с удивлением посмотрел на тётю. Странная мысль посетила меня.

Юлия поймала мой взгляд:

— Что?

— Погоди… Не хочешь ли ты сказать, что вы планировали гибель клана, чтобы никто не узнал моей тайны?

— Вовсе нет, я такого не говорила. С чего ты взял? Они и так ничего не знают. Только Вепрь знал с женой, а они погибли.

— Да уж, нечего сказать… «удобно» получилось, — проговорил я с досадой.

— Никто не желал их смерти, поверь. Да хоть бы кто и узнал, что теперь нам от этого? Тело твоего брата исчезло, от него избавились, никаких документов, подтверждающих нашу рокировку, нет. А слухи… они не имеют юридической силы. Нам сейчас важнее сохранить то, что у нас осталось, в том числе ратников. Ведь Ламсдорфы однажды нападут опять. Ты это осознаёшь?

— В таком случае кочевники могут стать для нас подспорьем, разве нет?

— Думаешь, они воевать за тебя пойдут? Что-то сомневаюсь. А вот если с Урала их местные князья изгонят, что твоё племя будет делать?

— А что они сейчас будут делать? Им некуда податься. Говоришь, князья не хотят? Так скажем им, что Дети бури зачистят пустыню от палочников, которые постоянно лезут в Екатеринбург. Кочевники в своё время уничтожали тварей вокруг Москвы. Поэтому князья их и держали под своим началом, разве нет? Пусть теперь займутся тем же самым на Урале.

— Мы сейчас не в том положении, чтобы думать о столь амбициозных проектах. Нам бы своё удержать. А когда на ноги встанем, будет видно.

— А я уже сейчас думаю. Заранее. А ещё о том, как вызволить женщин и детей из рабства. Попробовать-то надо? В общем, тёть Юль, я всё решил. Сделаем вот как. Ты найди место для ночлега. Мы здесь задержимся на несколько дней. А я поеду навещу родню. Тут уж сопровождать меня не надо.

— Ну… хорошо, — согласилась тётя через силу. — Хорошо, посмотрим, что из этого выйдет. Но если погибнет хоть кто-то из наших ратников, ты откажешься от своей авантюры и будешь слушаться старших. Договорились?

— Договорились.

— Пообещай мне.

— Обещаю.

— Ну тогда удачи. Повидайся со своей роднёй, а я остальным займусь.

Юлия вылезла, а я сел за руль вездехода и поехал туда, куда указал мне Богатырёв.

Ехать пришлось километра два, не меньше. Клан сильно растянулся вдоль ручья, что было обусловлено необходимостью доступа к воде, ну или просто не организованным передвижением, ведь каждая община, по сути, являлась самостоятельной единицей.

Наконец, я увидел знакомую технику. У дороги стоял длинный старый пикап с красной полосой, принадлежащий семейству Горбуновых, и два дома на колёсах. Вот внедорожник Дымовых с приваренным ржавым скотобойником. Интересно, Дым жив? Вот древний армейский внедорожник АФК-496 с брезентовым верхом, увеличенным дорожным просветом и вездеходными колёсами. Он принадлежал Ивановым, которые за этот год потеряли двух сыновей. Погибший в нашем последнем сражении с «шакалами» Крюк был одним из них.

Все машины и дома мне были хорошо знакомы, но я с прискорбием отметил, что стало их значительно меньше, чем было до моего отъезда.

Почти сразу заметил отцовский внедорожник и шатёр в низине, у самого берега ручья. Сердце защемило. Веяло от всего этого чем-то родным и знакомым. Казалось, войду и увижу сурового Вепря, который, как обычно, чинит какое-нибудь барахло, а возле соседнего дома мать хлопочет по хозяйству, кур кормит или занимается стряпнёй.

Но я знал, что этого не будет, что их нет в живых, и к горлу подкатывал ком. Мы, кочевники, привыкли к потерям. В каждой стычке с враждебными племенами были убитые и раненые. У меня самого не так давно погибла возлюбленная,