Гром и молния. Том 1 - Amazerak

не узнавал ни одной. Если и наши, то другой общины. Да и мало их здесь. Вряд ли весь клан погиб. Если и случилось сражение, большая часть его, скорее всего, выжила. Так я себя успокаивал.

Двигаясь по дороге на север, мы обнаружили на обочине ещё два брошенных внедорожника, а потом в жёлтой пелене стали вырисовываться машины и прицепы, сгрудившиеся кучей. Подъехав ближе, я приказал тормозить. Стоянка выглядела так, словно находилась в обороне. По периметру были расставлены автомобили и грузовые прицепы, жилые располагались за ними.

Дорогу перекрывал старый грузовик. Возле него стояли два человека со штурмовыми винтовками. Мы с тётей вышли и направились к ним. Я ещё раз напомнил, что на этот раз сам буду говорить, а остальным велел не открывать огонь без приказа.

— Добрый день! — крикнул тощий, бородатый малый со шрамом на щеке, стоявший возле грузовика. — Вы — кто и откуда?

И вдруг я понял, что знаю его. Этот парень был родом из соседней общины, с которой мы нередко проводили совместные операции против «шакалов». Имя его не помнил, но физиономия крепко засела в памяти.

Сердце моё учащённо забилось. Я понял, что мы наткнулись на стоянку Детей бури. Разведчики их не нашли, а мы выехали прямиком к цели. Правда, для этого пришлось вначале разобраться с дозорным разъездом «призраков». Значит, клан действительно сражался с местными и отступил, но почему-то не уехал, а встал на границе их земель и занял оборону.

— Князья Скуратовы, — сказал я, совсем забыв, что мы с тётей договорились не выдавать моё настоящее происхождение. — Что вы здесь делаете? Это разве не территория «Призраков пустыни»?

— Слава богу, нет! Эти ублюдки обитают южнее, а здесь вроде как ничья земля. Мы к морю пытаемся проехать, а они нам не дают. Напали, людей много побили. Вот, стоим не знаем, как быть дальше. Уж вас-то никак не ожидали увидеть. Думали уж, бросили нас князья окончательно, оставили на произвол судьбы, и разбирайся, как хочешь.

— Как видишь, мы здесь. Попытаемся вам помочь. Проводи нас к старейшинам, а вездеходы загоните на стоянку, — распорядился я.

— Да пожалуйста, ваше сиятельство, — проговорил парень. — Пойдёмте за мной.

— Только я — не сиятельство, — вспомнил я уговор. — Я сам отсюда, из клана. Осиных знаешь из центральной общины? Ну вот. Андрей Осин. Меня взяли на службу, а теперь послали вести с вами переговоры.

— А, Осины… Как не знать.

— Вепря знаешь? Он жив?

— Кто ж Вепря не знает. Только погиб он. И его жена погибла. Ещё под Москвой, когда немцы напали. Бой целый день шёл.

Новость заставила моё сердце сжаться от боли. Ну вот, значит, приёмные отец и мать всё-таки мертвы. Не уберёг я их, оставил на произвол судьбы. А они от рук проклятых Ламсдорфов погибли. Но что с остальными? Живы ли Вячеслав, Тамара, мои друзья?

— Много ещё народу в общине погибло? Кто её возглавил?

— Да сын его, если память не подводит. Вроде бы он. А насчёт погибших не знаю. После этого мы с места сняли и поехали на юг. Если уж вы нас защищать не хотите от других князей, что ещё остаётся делать? Ну и вроде нормально всё было. А тут — на тебе! Нас на перекрёстке атаковали, километрах в пятнадцать отсюда. Был бой, нас пощипали, конечно, но, слава богу, мы отбились и отошли. Только вот те ублюдки наших женщин и детей в плен взяли. Человек тридцать, наверное, схватили. Ну мы и думаем, что вызволять надо.

— Ясно. Веди меня к старейшинам, — приказал я, сдержав нахлынувшее отчаяние.

Мои приёмные родители погибли, но хотя бы брат жив, да и остальной клан, судя по количеству техники, уцелел. А кровь Вепря и жены его — на руках всё тех же Ламсдорфов, которые моих настоящих родителей убили. «Призраки» тут ни при чём. Похоже, у меня появился личный мотив разобраться с немецким бароном. Но местные кочевники тоже хороши: женщин и детей забрали в плен, и наверняка собирались их продать на невольничьем рынке. Вот же мрази! Нельзя это без ответа оставить.

Парни связали по рации с Богатырём — одним из старейшин, сообщили о нашем приезде. Тот согласился принять нас. Петра Борисовича Богатырёва я хорошо знал. Он, можно сказать, был лидером клана, хотя и не обладал полнотой власти. Старейшины могли принять некое решение, но каждая община сама решала, слушаться их или нет. Тем не менее Богатырь имел огромный авторитет среди соплеменников. Силой он отличался незаурядной, да и повоевать в своё время ему довелось немало.

Нас с Юлией повели к нему. Вокруг хаотично толпились пыльные фургоны, микроавтобусы и внедорожники. Техника жарилось под палящими лучами, подставив стальные бока горячему ветру. Среди машин суетились люди, игралась ребятня, многие мужчины и женщины хлопотали по хозяйству под брезентовыми навесами, а то и просто отдыхали. Завидев гостей в военной форме, кочевники отрывались от дел и провожали нас взглядами. В поле дремала колонна грузовиков и прицепов с забитыми сеном кузовами. А вот стада и табуны я не видел.

Я глядел на эту картину, и меня объяла ностальгия. Словно домой вернулся после длительного отсутствия. Вот только дом оказался на чужбине. Переехал, что называется.

По пути я снял с пальца гербовый перстень и сунул в карман. Рано или поздно клану придётся узнать, кто я есть на самом деле, но не сегодня.

Возле мелкой речушки, почти ручейка, вдоль которого росли чахлые осины и сухая трава, расположилась группа домов на колёсах. Среди них выделялся один большой на платформе современного грузовика. Возле него был навес, под которым две женщины — молодая и постарше — чистили овощи. Из дома вышел Богатырёв — крупный тяжеловес, лысый, подтянутый, с густой седеющей бородой. На правой руке его не хватало двух пальцев, на левую ногу он прихрамывал.

— Добрый день, ваше сиятельство! — поздоровался он с Юлией басовитым голосом. — Добро пожаловать! Проходите в дом.

Мы зашли в фургон и оказался в относительно просторном (для дома на колёсах, но не для городской квартиры) помещении с диванами, шкафчиками и обеденным столом, расположенном по центру. Здесь даже кондиционер имелся — огромная редкость для жилищ кочевников.

Мы уселись за стол. Пётр Борисович достал из холодильника содовую, из шкафа — стаканы и налил нам. Как же было приятно промочить освежающим напитком разодранное песком