Эльфийская магия - Елена Сергеевна Князева

"Тебе не кажется, что ты на себя много берешь? Ты староста Слизерина, ты стала советником Волан-де-Морта, у тебя есть планы на него… Хоть понимаешь, с кем играешь? Как давно эта игра началась?" спросил он, и в его голосе впервые прозвучала тревога, тщательно скрываемая за маской спокойствия.

Элара усмехнулась, но усмешка эта была холодной, как лед. "Я понимаю, отец, лучше, чем ты думаешь. И игра началась на втором курсе, когда я заключила союз с Люциусом Малфоем. Потом он помог мне попасть в Запретную библиотеку, где я узнала, что я – последняя в роду эльфов. Моя настоящая фамилия – Филопатор. А знаешь почему последняя? Потому что вы, волшебники, истребили нас." Слова Элары повисли в воздухе, тяжелые и обжигающие. Снейп не дрогнул, но в его глазах мелькнуло что-то похожее на боль, быстро сменившееся привычной непроницаемостью. Он знал о ее происхождении, но не о масштабах трагедии, не о том, что она считает волшебников виновниками уничтожения ее рода. Это объясняло многое – ее холодность, ее стремление к власти, ее презрение к тем, кто, по ее мнению, был слаб и лицемер.

"Филопатор…" прошептал он, словно пробуя имя на вкус. "Ты права, Элара. История волшебников не всегда чиста. Но это не оправдывает твой выбор. Ты встала на путь, который ведет к разрушению, а не к справедливости."

"Отец, я не на стороне разрушения, не на стороне справедливости. Мой план – герои, о них говорит целый свет. Шагают по краю порою, и полнится список побед. Но есть и у них, мне на радость, изъян незаметный для глаз. Их вера в себя – это слабость, хоть кажется силой подчас. Известен наперёд твой следующий ход. Когда поверишь, что непобедим, всего один внезапный поворот – Судьба своё возьмёт, закон её суров, порядок нерушим. Не стоит спорить с ним. Не скрою, судьба позволяет и пешкам ходить в королях. Но время идёт, и в финале все будут на нужных ролях. Для каждого зверя найдётся однажды надёжный капкан. И всё, чем борьба обернётся – напрасная жертва власти. О, сколько знаю о героях я историй на один сюжет. Всякое деяние благое за собой рисует тёмный след. И душам храбрецов вовек покоя нет."

Элара подняла чашку, слегка наклонив ее, и тонкая струйка темной жидкости вылилась на пол, оставив после себя едва заметное опаленное пятно. "Аконит, Северус. Не самый изящный выбор. И, признаться, довольно предсказуемый. Ты действительно думаешь, что я не предвидела этого? Что я не приняла противоядие заранее?"

Снейп смотрел на нее, его лицо оставалось непроницаемым, но в глубине глаз мелькнула тень понимания. Он знал, что Элара не просто играет в опасные игры, она их создает. Ее слова о героях, о слабости веры в себя, о неизбежности судьбы – это не просто цитаты из забытых трактатов, это ее философия, выкованная в горниле боли и предательства. Она видела мир не черно-белым, а в оттенках серого, где даже самые благородные намерения могут привести к катастрофе, а самые темные поступки – к спасению.

"Ты считаешь себя выше всех этих игр, Элара?" – его голос был тихим, но в нем звучала сталь. "Ты думаешь, что можешь переписать правила, когда сама стала частью этой системы?"

"Нет, отец, ни коем разе," – ответила она, ее взгляд был прямым и непоколебимым. "Я уже переписала правила, как только влюбилась в Драко. Если спрашивать, кто в выигрышной ситуации, то это точно семья Малфоев."

Слова дочери пронзили его, как острые осколки льда. Он знал о ее отношениях с Драко, знал, что тот еще не стал Пожирателем смерти, но не осознавал, насколько глубоко эта связь повлияла на ее мировоззрение, на ее цели. Любовь, казалось бы, такая человеческая, такая уязвимая эмоция, стала для нее инструментом, рычагом в ее собственной, куда более сложной игре. Он видел, как она, подобно искусной шахматистке, расставляет фигуры, предвидя ходы противника, но теперь он понимал, что ее игра выходит за рамки обычных политических интриг. Она стремилась не просто к власти, а к переустройству самого мира, мира, который, по ее мнению, несправедливо обошелся с ее родом.

"Ты используешь его, Элара?" – спросил он, и в его голосе прозвучала нотка отчаяния, которую он сам едва мог распознать.

Элара лишь пожала плечами, ее взгляд скользнул по лицу отца, словно оценивая его реакцию. "Малфои в главных ролях, отец. Если ты правда пытался меня отравить, Драко убил бы тебя из-за этого, и я не шучу. Наши отношения слишком сильны." В ее словах не было ни тени сомнения, лишь холодная уверенность, которая пугала Снейпа больше всего. Он всегда считал, что любовь – это слабость, но теперь видел, как она может стать оружием, способным перевернуть мир. И в этом мире, где правила были переписаны, где даже самые благородные намерения могли обернуться катастрофой, его дочь, казалось, нашла свое место. Она не стремилась к справедливости в его понимании, она стремилась к возмездию, к восстановлению баланса, который, по ее мнению, был нарушен столетия назад. И в этом стремлении она была готова пойти на все, даже на то, чтобы использовать самое уязвимое в человеке – его сердце. Снейп понял, что его попытка остановить ее была обречена с самого начала. Он мог лишь наблюдать, как его дочь, последняя из рода Филопаторов, плетет свою паутину, в центре которой, как ни парадоксально, оказалась любовь. И эта любовь, столь непредсказуемая и могущественная, могла стать как ее величайшим триумфом, так и ее погибелью. Но Элара, казалось, была готова рискнуть всем.

Совещание 5 июня

Наступило пятое июня. В Поместье Малфоев Драко спал, когда его разбудил звук стука по стеклу. Он открыл глаза и увидел сову, державшую в лапах подарок. Этот подарок мог быть от кого угодно, кроме Элары – она не знала, когда его день рождения. Подарок был в форме цилиндра.

Любопытство пересилило сонливость. Драко поднялся с кровати и подошел к окну. Сова нетерпеливо переминалась с лапы на лапу, словно торопила его. Он взял цилиндр, поблагодарил птицу и, как только она улетела, вернулся в постель, чтобы рассмотреть подарок.

Цилиндр был обернут в плотную, темно-зеленую бумагу, перевязанную серебряной лентой. Никакой записки. Драко сорвал обертку. Внутри оказалась черная шляпа-цилиндр. Начало цилиндра было украшено золотой лентой с пером феникса. Из ленты торчали две карты: туз червей и король крестей. Он вспомнил слова Элары: