Эльфийская магия - Елена Сергеевна Князева

Он провел пальцами по гладкой поверхности шляпы, ощущая тонкую выделку кожи. Перо феникса, яркое и живое, казалось, излучало тепло. Туз червей и король крестей… Он задумался над символизмом. Черви – сердце, любовь, страсть. Крести – удача, богатство, но также и трудности, испытания. Король крестей… Это могло быть отражением его собственного положения, его стремления к власти, к контролю. Или же это было послание от Элары, намек на их совместное будущее, на то, что их отношения, несмотря на всю их сложность, были связаны с глубокими чувствами и, возможно, с определенными вызовами, которые им предстояло преодолеть вместе.

Но как она узнала? Это был вопрос, который не давал ему покоя. Элара была загадкой, даже для него. Она появлялась в его жизни, как вихрь, переворачивая все с ног на голову, пробуждая в нем чувства, о которых он и не подозревал. Она была той, кто видел его настоящего, того, кто скрывался за маской холодности и высокомерия. Она видела его "кудрявого дракончика", и принимала его таким.

Он снова посмотрел на шляпу. Это был не просто подарок. Это было подтверждение ее внимания, ее заботы, ее способности проникать в самые потаенные уголки его жизни. Она знала, что он любит такие вещи, что он ценит символизм, что он любит, когда его удивляют. И она превзошла все его ожидания.

Его сердце сжалось. Восемь утра. Это означало, что день только начинался, и впереди его ждали не только уроки, но и неизбежные беседы с отцом, возможно, даже с самим Темным Лордом. Но сейчас, в этот момент, все это казалось далеким и незначительным по сравнению с теплотой, которую он ощущал от подарка Элары.

Он аккуратно поставил шляпу на прикроватную тумбочку, чтобы она не пострадала при сборах. Каждый раз, когда он смотрел на нее, его охватывало странное чувство – смесь удивления, благодарности и чего-то еще, более глубокого, чего он пока не мог определить. Это было не просто восхищение ее проницательностью или щедростью. Это было признание того, что она видит его насквозь, что она понимает его лучше, чем кто-либо другой, даже он сам.

Мысль о том, как она могла узнать о его дне рождения, не давала ему покоя. Возможно, она подслушала разговор? Или, что более вероятно, использовала какое-то заклинание, чтобы узнать? Элара была искусна в магии, и ее методы часто оставались для него загадкой. Но даже если бы она применила самые темные искусства, он бы не осудил ее. Наоборот, это лишь добавляло ей таинственности и привлекательности.

Он представил себе ее лицо, когда она выбирала этот подарок. Ее глаза, вероятно, сияли от предвкушения, когда она думала о его реакции. Она знала, что он оценит символизм карт, что он поймет намек на его стремление к власти и на их сложные отношения. Она знала, что он любит сюрпризы, и она превзошла все его ожидания. С легкой улыбкой, которая редко появлялась на его лице, Драко вышел из комнаты, направляясь в ванную, чтобы умыться. Вода, прохладная и освежающая, помогла ему собраться с мыслями, но образ шляпы и ее таинственной дарительницы не покидал его. Он вышел из ванной и спускался на первый этаж, где его ждал обычный утренний ритуал – завтрак в одиночестве, под пристальным взглядом портрета отца, и подготовка к дню, который обещал быть напряженным. Но сегодня все было иначе. Он спускался по лестнице, и каждый шаг отдавался легким эхом в пустом холле, но в его сознании звучала мелодия другого мира, мира, где царила Элара. Он спустился на первый этаж, и, как всегда, направился к столовой. Но сегодня что-то было не так. Боковым зрением он уловил движение, нечто, что заставило его замереть на пол пути. На картине, обычно изображавшей мрачный пейзаж, теперь виднелся Волан-де-Морт, сидящий за столом. Рядом с ним, Беллатриса Лестрейндж, с хищным блеском в глазах, разглядывала Элару, ее образ и даже эльфийские уши, которые, как он знал, были ее отличительной чертой. Но не это поразило Драко до глубины души. За спиной Волан-де-Морта, прислонившись к стене, стояла Элара. Неужели она тоже Пожиратель смерти?

Эта мысль ударила его с такой силой, что он едва не потерял равновесие. Элара, его Элара, та, кто видел его настоящего, та, кто принимала его "кудрявого дракончика", стояла рядом с Темным Лордом. Это было немыслимо. Это противоречило всему, что он знал о ней, всему, что он чувствовал к ней. Его сердце, которое еще мгновение назад наполнялось теплом от подарка, теперь сжалось от ледяного ужаса.

Он сделал шаг назад, пытаясь осмыслить увиденное. Картина казалась живой, искаженной реальностью, где его мир и мир его семьи переплелись самым кошмарным образом. Волан-де-Морт, отец, Беллатриса, и Элара. Все они были здесь, в этом мрачном, искаженном отражении.

"Элара…" – прошептал он, и это имя прозвучало как мольба. Он не мог поверить своим глазам. Как это возможно? Как она могла быть связана с такими людьми, с такой тьмой? Его ум лихорадочно искал объяснения, но все они казались нелепыми, невозможными. Может быть, это иллюзия? Заклинание, которое он не мог распознать? Но даже если так, почему именно она?

Элара услышала его своими эльфийскими ушами, они дрогнули, и она обратила на него внимание. Ее взгляд, прежде направленный на Беллатрису, метнулся к Драко, и в нем мелькнуло что-то похожее на сожаление, смешанное с решимостью. Она едва заметно кивнула ему, словно подтверждая его худшие опасения, но в то же время посылая ему немой призыв к осторожности. Ее губы тронула легкая, почти незаметная улыбка, которая, однако, не достигала глаз. Это была улыбка человека, который знает нечто, недоступное другим, человека, который принял сложное решение и теперь готов нести его последствия.

Драко почувствовал, как по его спине пробежал холодок. Он знал, что Элара не из тех, кто действует без причины. Но причина, которая могла бы оправдать ее присутствие рядом с Волан-де-Мортом, казалась ему немыслимой. Он видел в ее глазах не страх, не подчинение, а скорее… понимание. Понимание того, что происходит, и, возможно, даже принятие этого. Это было хуже, чем если бы она была жертвой обстоятельств. Это означало, что она была частью этого.

Его разум метался, пытаясь найти хоть какую-то зацепку, хоть какое-то объяснение, которое не разрушило бы его мир до основания. Может быть, это какая-то хитроумная ловушка? Может быть, она