Небо в руках - Владимир Владиславович Малыгин

class="p1">Через десять минут полёта впереди показалось ещё что-то, похожее на озеро и характерный заливчик, прикрытый от моря двумя серпами песчаных кос. И ещё одна река. И везде очень много птиц. Целые стаи взмывают в небо, крутятся заполошно над водоёмами, носятся из стороны в сторону. Приходится уходить, от этого линия фактического пути из прямой превращается в причудливый зигзаг. Ох, и перерасходую я топливо…

Ну и что? Ничего конкретного мне это не дало, подобных озёр по побережью очень много, хватает и разнообразных речек. Так что пора разворачиваться в обратную сторону. Проверим, что у нас на севере находится, в тех же десяти минутах лёта. И если после этого не определюсь, то тогда буду расширять район поисков. Ещё на те же десять минут…

Через двадцать минут полёта появилась какая-то конкретика, понятно стало, что лечу я вдоль восточного берега длинной косы, а впереди начинает проглядывать большой остров. Сверился с картой, и понятно теперь стало, куда именно нас занесло. Остров Чечень и река Терек…

Прошёл над островом, над одним скоплением домиков, над другим, повернул в сторону залива. И вот тут обнаружил и множество рыбачьих лодок, и даже впереди, на материке, небольшую деревушку заметил. Скорее, сначала маковку церкви увидел, за неё глаз зацепился. Сразу в ту сторону направился. Подлетел ближе и обрадовался – точно, есть домишки, много. Лю-ю-ди-и, ау! А что толку мне от этих людей? Ну, помогут баржу с мели стащить, и что? Дальше-то как? Впрягаться в бечеву и по-бурлацки тащить нашу посудину до Астрахани? Пупок развяжется по болотам и мелям топать. Из местных кого нанять? Можно, конечно. Как раз к весне и доберёмся таким ходом.

Я-то, само собой, и долететь могу, но не полечу. В ящиках запасные части к самолёту, как их без пригляда оставить? Никак. Опять же, имущество отряда, мастерская, станки, комплектующие…

Нет, нельзя всё это оставлять. А то всплывёт потом что-нибудь где-нибудь в Париже или Лондоне с Нью-Йорками и попробуй докажи своё первенство в авиастроении. Нет, здесь что-то другое нужно придумывать. Или в Махачкалу лететь и там насчёт помощи договариваться, или уж до Астрахани. Лучше, конечно, до Астрахани…

Ну что? Топлива у меня достаточно, можно посмотреть, что там дальше будет по берегу.

Сам Кизлярский залив камышом зарос, да и весь берег дальше в сплошном камыше. И мели кругом, как я и думал. Сверху их хорошо видно. А ближе к дельте вообще не пройти будет.

Зато слева на грани видимости большую дорогу увидел! На обратном пути над ней пройду, гляну, что и как. А пока держу курс на север.

А ещё через двенадцать минут улыбнулся и пошёл на снижение – судьба решила обнадёжить, впереди внизу обнаружил застрявший в камышовых зарослях так знакомый мне пароход…

Если бы не тонюсенькая струйка еле различимого дымка из пароходной трубы, подумал бы, что и нет никого на корабле. Слишком уж безжизненным он сверху выглядит. И точно так же на берег выброшен прошедшим штормом. Отказала машина? Скорее всего. Или поломка рулевого управления. Других причин быть не может. Наверное. Всё-таки далёк я от морских дел, не специалист.

Пролетел над закопчённой трубой, развернулся. Высота небольшая, метров десять. Сделал ещё один проход и снова развернулся. Почему никто не выскакивает, руками не машет? Должны же внизу рёв мотора услышать? Или оглохли там все?

Третий проход над палубой тоже ничего не дал, пусто внизу. И только на четвёртом проходе из всех щелей наружу полезли люди. Хлынули в самом буквальном образе, словно тараканы, одним сплошным потоком и заполонили все свободные места.

Ишь, обрадовались. Руками машут. Изотова увидел. О, на берегу полосу мне кинулись от мусора расчищать. Покружил минут пятнадцать, подождал, пока закончат, да и приземлился.

Сказать, что полковник обрадовался, это ничего не сказать, обниматься принялся, чуть ли не слезу пустил. Не ожидал от него настолько выраженных чувств. Понимаю, я и сам рад, но не до такой же степени? Хотя-а, если подумать, а что бы с ним государь сделал, если бы он меня потерял? Голову бы не снял, но вот охранять белых медведей точно бы отправил…

Кстати, после всеобщей радости команда парохода резко отделилась от пассажиров. И настроение у матросов, это отлично видно, подавленное. Ещё и бурчат что-то, поглядывают в нашу сторону с явной злостью. Только собрался Константина Романовича подробно расспросить, узнать, как они шторм пережили, почему тоже на берегу оказались, отчего команда зверем смотрит, да не успел. Опередил меня Изотов.

– А ведь я чуть было не приказал расстрелять нашего капитана, – обмолвился чуть позже полковник, когда поутихла радость встречи и мы сидели у него в каюте. – Команда парохода воспротивилась, чуть ли не взбунтовалась. Пришлось отложить это дело до разбирательства в вышестоящей инстанции. Сидит сейчас у меня под арестом, мерзавец. Это же нужно было такое удумать, баржу с людьми ради собственного спасения бросить!

Константин Романович встал, выпрямился, одёрнул китель, подбородок задрал. И взгляд такой… Строгий.

– Прощения не прошу, потому как прекрасно понимаю степень своей вины. Не уследил.

– Полноте, господин полковник, – растерялся я и тоже поднялся. – У него же другого выхода не было. Или обрубить буксир и пожертвовать малой частью людей, но спасти пароход с командой и пассажирами, или держаться до последнего и всем вместе идти на дно! Я бы и сам, признаюсь откровенно, на его месте поступил точно так же.

– Что вы такое говорите, Николай Дмитриевич, – ошалел Изотов. – Неужели и правда так бы поступили?

– Правда, – ответил со всей возможной твёрдостью и убеждением в голосе. Как-то не вяжется сегодняшний полковник с тем недавним, который бомбы в бандитов бросал. Или это другое? Да и ладно, нет у меня желания с его мотивами разбираться. Поэтому просто добавил: – Так что выпускайте нашего капитана из заточения, нам ещё отсюда как-то выбираться нужно. Заодно и послушаем, что он скажет…

– Думаете? Признаться, с такой точки зрения я не рассматривал произошедшую ситуацию…

– Потому что вы сухопутный человек, Константин Романович, – хмыкнул я. – А море диктует свои законы, подчас весьма суровые. И порой заставляет принимать безжалостные решения, жертвовать малым ради спасения большего…

– Как и небо, полагаю?

– Как и небо, – согласился с полковником. – Тоже ведь достаточно непредсказуемая стихия.

– Выпущу я капитана. Думаю, переживаний ему хватило, – кивнул головой Изотов.

Ничего на это не ответил, потому что отлично понимаю полковника и мотивы, заставившие его так поступить. И догадываюсь… Нет, знаю, почему он именно капитана делает крайним. Потому что тоже вину свою