Небо в руках - Владимир Владиславович Малыгин

– Христом Богом заклинаю, спаси, ваша светлость!

Я его отцепить пытаюсь, да куда там. Не справиться мне с ним, вцепился как клещ. Размахнулся и с правой по щеке ему врезал. И тут же добавил с левой. Подействовало сразу. Из глаз сумасшествие исчезло, осмысленность проявилась и понимание. Ну и ладно. Подхватил его, потянул вверх. А дальше он и сам на ноги поднялся. Пошатнулся, просел, но выпрямился. Перекрестился, поклонился в пояс:

– За науку благодарствую.

А ведь молодец, быстро опомнился.

– Ступай, проверь ещё разок контейнер. Верёвки перевяжи, где необходимо, – кивнул ему.

– Всё сделаю, не извольте беспокоиться, – прокричал Прохор и ушёл. И даже не оглянулся ни разу.

А вот я оглянулся на пароход, в это момент полыхнула очередная молния, и в её ослепительно-белом призрачном свете увидел свободно повисший канат. Замер от догадки: неужели оборвался? Или на пароходе отцепили нас? Подождал мгновение, проводил глазами пару больших волн, но канат больше не натянулся. Значит, капитан решил спасти свою древнюю лоханку и команду, избавившись от обузы в виде баржи?

Что же, отлично его понимаю. И на этом всё. Нет больше времени на размышления. Вот когда понял смысл пословицы «Спасение утопающих – дело рук самих утопающих».

Что плохо, управления здесь никакого нет! Баржу просто таскают за собой на буксире, и всё. Без руля, без мотора, без вёсел и парусов. Значит, понесётся она сейчас по воле волн…

Одно хорошо, на пароходе не просто так конец обрубили, а сделали нам на противоположном конце каната что-то вроде плавучего якоря. Не панацея, конечно, но более или менее носом к волне можно будет держаться.

И ещё повезло, что баржа плавучесть имеет положительную. Вода от носа до кормы свободно перекатывается, а посудина эта тонуть не собирается, на плаву как-то держится. Опять же, груз у нас лёгкий. И мы не сдаёмся, суетимся. Верёвки намокли, растягиваются, приходится постоянно их перевязывать, чтобы ящики не разъезжались. До утра и провозились, умотались так, что вообще ни до чего было. Забыли и про опасность утонуть, и про бросивший нас на волю волн пароход.

Шторм как налетел быстро, так же быстро и утихать к утру начал. Ветер ослабел, дождь из проливного, режущего превратился в просто секущий. Волна как-то резко спала, уже не наваливалась на баржу крутыми валами, стала более пологой, что ли. В общем, можно было немного расслабиться.

Рассвет встретили уставшие до потери пульса, мокрые до последней нитки и озябшие до мозга костей. Осмотрели пустой горизонт и попадали кто где стоял. И отключились. Заснули. И было нам уже всё равно, куда несёт баржу ветер, куда гонят её серые волны, до того за ночь умотались…

Проснулся от пронзительного крика чаек прямо в уши. Глаза открывать не стал, сначала приподнял руку, отмахнулся от птиц. Захлопали крылья, и только тогда рискнул открыть глаза и осмотреться. И ничего нового не увидел. Вода, вода, кругом вода. И ящики. Значит, живы.

Хорошо, что, перед тем как отключиться, хватило у меня ума и сил упасть не в воду, а на крышку торчащего над водой ящика. Забраться чуть выше, на крышу контейнера, духу уже не достало. Рядом, на соседних таких же ящиках, спали мои товарищи по несчастью. Впрочем, какому-такому несчастью? Мы живы. Это разве несчастье? Наоборот, нам сегодня очень повезло.

Встал на ноги, вспугнул рассевшихся на барже чаек. Да их тут целая стая! Вон какая туча в небо поднялась. Орут, возмущаются тем, что я их потревожил, добычи лишил. Ещё и мстить принялись, бомбардировку устроили, в атаку пошли. Так и норовят в лицо клювами и когтями угодить. Хорошо, что от шума товарищи мои проснулись, больше нас стало, птицы и отступили, отлетели в сторону. Поняли, наверное, что добыча не собирается помирать.

– А ведь там земля! – увидел вдалеке полоску берега. – Куда это нас занесло? Ветер вроде бы западный был?

– Сначала да, с запада шторм принесло, ваша светлость. А после полуночи ветер поменялся на восточный, потом ближе к утру вроде бы как в корму задувал, в нос. Так крутило, что теперь трудно сказать, где мы находимся и чей это берег. Было бы солнце, определились бы по нему, а пока облака, ничего не поймём, – произнёс старший из матросов.

Как-то раньше мне ни к чему было знать их имена, я всё на «ты» обращался. «Подай» да «принеси», большего мне от них и не требовалось. А за эту ночь мы не то что сроднились перед лицом общей опасности, но стали чуть ближе друг к другу, что ли. В общем, нужно бы поинтересоваться, с кем меня судьба свела. Не стал манерничать, просто спросил имена. И всё. А дальше ждал, пока организуют хоть какой-то завтрак. К сожалению, все наши съестные припасы в виде круп и хлеба намокли в морской воде, зато солить не потребовалось. Консервы как были в банках, так в них и остались, ничего с ними не случилось. Вода в баках и в моей фляге осталась питьевой. Уха пропала вместе с котлом. Сначала думали, что куда-нибудь между ящиками котёл завалился, но поиски ни к чему не привели. Ну и ладно, ушёл котелок в свободное плавание, в лапы к царю морскому.

Ветер с волнами ещё поутихли, и нас слабо, но верно гнало к далёкому берегу. Мысли соорудить парус и ускорить это движение разбились об отсутствие брезента. Попыхтели различными идеями и оставили эту затею. Можно было бы вскрыть контейнер и достать оттуда чехлы, но делать этого мне не хотелось, поэтому промолчал. Доплывём рано или поздно до суши. Потом принялись как-то вычерпывать воду, и тоже ничего у нас не получилось, слишком низко в воде баржа сидит. Молча пришли к единому мнению – отложить это бесполезное занятие до лучших времён. Скинули одёжку, пусть просохнет, улеглись на ящики и уставились на далёкий берег. Будем ждать…

Я отошёл чуть в сторону, скинул куртку и пистолет из кобуры достал, постарался им не светить перед попутчиками. Разделся догола, разложил одежду, пусть сохнет. Правда, сначала попробовал протереть оружие своей же рубахой. А что ей протирать, саму только что от воды отжал, да и просто положил рядышком. Пусть сохнет. Проржавеет если, потом отчищу. А не отчищу, так другой куплю, заморачиваться не стану.

После полудня ветер почти совсем стих, о вчерашнем шторме разве что еле заметные волны напоминали да мутная вода. И скорость нашего передвижения тоже значительно снизилась. Далёкий берег