Небо в руках - Владимир Владиславович Малыгин

шелестом соскользнувший с тёплых персиковых плеч на пол поверх рассыпавшихся цветов, и горячие упругие губы. Коробка с пирожными была небрежно брошена на столик, вино последовало туда же. Но не удержалось и упало, хорошо, что не разбилось. И дальше всё прошло по высшему разряду.

Наутро пришлось возвращаться к самолёту, нужно было провести послеполётную подготовку. Вчера-то мне ни до чего было.

Вышел на улицу, а там уже меня поджидают. Нет, не трое с дубинами, а посыльные от великого князя. Но об этом я чуть позже узнал, а в первый момент, когда увидел направлявшийся в мою сторону закрытый экипаж, сердце дрогнуло. Рука сама собой за отворот куртки потянулась, пальцы тёплую рукоять пистолета сжали. А как иначе? Мне моя жизнь дорога как память. Так, кажется, говорил товарищ Бендер? И я с ним совершенно согласен.

Экипаж подъехал и остановился. Я отшагнул назад, прижался спиной к стене дома, щёлкнул предохранителем…

– Ваша светлость, – с кряхтеньем кое-как слез с козел кучер и протянул мне незапечатанный конверт. – Его высочество великий князь Николай Константинович приглашает вас позавтракать с ним.

Постарался незаметно выдохнуть, шагнул вперёд, принял конверт, вытащил мелованный лист плотной бумаги с княжеской монограммой наверху, прочитал несколько коротких строк. Придётся ехать, не отказывать же великому, пусть и опальному, князю…

Во время завтрака за столом больше молчали. Если кто-то что-то и говорил, то лишь отдавая дань мастерству повара и изысканности блюд. После завтрака мы переместились за кофейный столик, уселись в низкие плетёные кресла, и только тогда князь обратился к главной теме:

– Его величество запретил нам с княгиней летать на самолёте. – Николай Константинович сделал малюсенький глоточек ароматного кофе.

– Сожалею, – поставил свою чашечку на блюдце.

А что я в этой ситуации ещё могу сказать? Ничего.

– Но мы нашли выход, – князь делает ещё один глоточек и смакует, тянет время, смотрит на меня поверх чашки, улыбается еле заметно. – С вами в столицу отправятся два моих казака. Там вы в спокойной обстановке научите их летать. Согласны?

– Почему бы и нет? Жильё я им предоставлю, – задумался на секунду. – И обучу. Заодно порекомендую пройти курсы обучения на техников. Да. Так даже лучше будет. И ещё я бы вам рекомендовал сразу заказать постройку нескольких самолётов у меня на заводе. По окончании обучения ваши люди и сопроводят контейнеры с самолётами сюда, в Ташкент. Здесь сами их и соберут. Без должного обучения это будет затруднительно сделать. Ну а тут уже вам решать, стоит ли скрупулёзно соблюдать некие запреты и ограничения.

– А вы разве сами сюда не собираетесь ещё раз приехать? – не удержалась от вопроса княгиня. – Или вас тут уже ничего не держит?

– Я здесь нахожусь по распоряжению его императорского величества, – ушёл от ответа на острый вопрос. А то ещё подтянут за язык и женят на симпатичной вдовушке. А оно мне надо? Одно дело – приятно отдохнуть, и совсем другое семейная жизнь. Нет, не готов я связать себя этими узами. – Будет приказ, приеду. Нет? Значит, нет.

– Все вы мужчины такие, – вздохнула княгиня.

Ну да, это она же меня с этой вдовушкой в собственном доме познакомила. И теперь, похоже, какую-то ответственность испытывает. А зря. Нет, нужно поскорее домой возвращаться. Там уже холода, снег выпал. И работа. А ещё учёба. Вот про учёбу я здесь ни разу не вспомнил. Вот оно мне нужно, а?

Глава 13

Обратная дорога показалась в несколько раз длинней. Каждый из нас считал дни и часы до дома, путешествие всем порядком надоело. Сначала перегон до моря под жарким солнцем, трудности с загрузкой на баржу ящиков с имуществом и контейнера с самолётом, затем переход до Астрахани. И всё бы хорошо, но переход очень уж затянулся.

На море не так жара ощущается. И чем дальше наш караван продвигался к Астрахани, тем прохладнее становился воздух, тем легче было дышать. Пароход-буксир, за которым на толстом канате волочилась баржа, оказался стареньким и слабосильным. Гребные колёса по обеим сторонам бортов исправно вращались, плицы шумно плюхали по воде, а скорости не было, плелись кое-как.

Личный состав отряда разместился в тесном кубрике буксира, где было темно и душно. Да и витающий в затхлом воздухе аромат немытых тел не добавлял хорошего настроения. Скандалов и ругани между собой не было, да и кто бы из нас допустил подобное, но люди, и это сразу бросалось в глаза, сильно устали.

В конце концов не выдержал и перебрался на баржу. Команда там малочисленная, всего-то два матроса-первогодка, так что никто мне не будет докучать своим присутствием. Да и не посмеют они этого делать, наоборот, изо всех сил будут стараться держаться от меня на расстоянии. Изотова моё переселение напрягло, он сначала наотрез отказался идти навстречу моему желанию, да чуть позже остыл и прислушался к моим доводам. Ну и капитан возражать не стал, сразу же дал команду спустить шлюпку на воду.

Я и обрадовался. Имущества как такового немного, оно у меня почти всё в контейнере находится в кабине самолёта. Из личного всегда с собой имеется смена белья, полотенце и принадлежности для умывания. А, ещё сухпай с собой взял из расчёта на несколько дней по совету капитана. Как он мне сказал:

– Матросы на барже сами себе готовят. Так вы возьмите на камбузе крупы, скажите, что я распорядился, ну и ещё кой-чего. Да в общий котёл и отдадите, всё полегче будет и объедать никого не придётся. Да, я вам настоятельно рекомендую на барже заняться рыбалкой. Снасти у матросов имеются, а дело это, скажу, весьма увлекательное…

Игнорировать совет опытного человека не стал. Сам на камбуз, правда, не пошёл, отправил за продуктами одного из наших технических помощников. И тут произошла закавыка, которая в недалёком будущем сыграла значительную роль.

– Ваша светлость, разрешите, я с вами на баржу перейду? – буквально взмолился молодой парень, Прохор Саватеев. – Вам же самому кашеварить будет невместно, так я этим с превеликим удовольствием займусь.

– А умеешь? – засомневался я. Очень уж молодо парень выглядит. Впрочем, а сам я как выгляжу?

– Даже не сомневайтесь, – заверил меня молодец и, затаив дыхание, попросил: – Возьмите, ваша светлость, не пожалеете.

Взял…

Пока загружались в шлюпку, попрощались с Изотовым. Полковник оставался на пароходе, ему отрядом руководить. С превеликим сожалением Константин Романович признался, что он просто позавидовал мне, ему-то за людьми присматривать приходится, их одних никак нельзя оставлять. Служба. А так бы и он с удовольствием составил мне компанию на