Июнь 1941 года. Книга 3 - Алексей Михайлович Махров

Недвигин достал из планшета блокнот в потёртой тёмной обложке, раскрыл его на чистой странице и протянул сержанту вместе с карандашом.

— Можешь нарисовать их позиции?

Зимин положил блокнот на широкий верхний венец колодезного сруба, прижал ладонью и несколько секунд смотрел на чистую бумагу, вспоминая расположение местности.

— Вот дорога со стороны хутора, — проговорил Зимин, проводя карандашом линию снизу вверх. — Здесь мост через ручей. Рядом основание холма. На холме Клённики.

Он нарисовал неровный овал, обозначил несколькими штрихами деревню и поставил небольшие крестики у дороги.

— Возле моста охрана, — продолжил сержант. — Пехота с пулеметом. Больших сил возле переправы нет. Не больше десятка человек. Мостик немцы укрепили и пропустили через него всю тяжелую технику.

Он провёл дугу за деревней, обозначая обратный склон холма, и начертил прямоугольник.

— Здесь гаубичная батарея. Орудия тщательно замаскированы.

— Что в самой деревне? — уточнил Недвигин.

— Мы наблюдали за ней несколько часов. Видимого движения не заметили, — пояснил я. — Улицы с нашей позиции просматривались не полностью, но техники и больших групп солдат мы не видели. При этом деревня стоит на холме и оттуда хорошо видны дорога, мост и все окрестности. На чердаке одного из домов засекли блик оптики. Скорее всего, там засели наблюдатели и артиллерийские корректировщики.

Недвигин перевёл взгляд на меня.

— Вокруг деревни открытая местность?

— Поля и перелески. Будет видно любую машину, — ответил я. — Незаметно подвести колонну невозможно. Днём увидят сразу. Ночью услышат двигатели, а часовые у моста поднимут тревогу.

— Хорошо, это я понял, — кивнул Недвигин. — Так, где основные силы? Ты упоминал танки и роту пехоты.

Зимин скривил губы и нарисовал в блокноте «облачко».

— А вот здесь, — сержант тыкнул карандашом, — роща. Она расположена поперёк дороги, один край спускается к ручью. Мы обошли деревню по руслу и вышли к роще с фланга.

Он начертил вдоль опушки прерывистую линию.

— По краю рощи стрелковые ячейки, соединенные траншеями. Подготовленная позиция. Пехоты много, никак не меньше роты.

— А танки? — сразу спросил Недвигин.

Зимин поставил в роще три прямоугольника и рядом четвёртый, обведённый не полностью.

— Три мы видели точно. Замаскированы ветками. Четвёртый не разглядели, но парочка танкистов ошивалась в глубине зарослей. Скорее всего, машина стоит там же.

— Направление позиций? — уточнил генерал.

— Фронтом на восток, — отозвался я. — Тылом к деревне.

Недвигин забрал у Зимина блокнот и принялся внимательно изучать схему, переводя взгляд от моста к холму, от батареи к роще.

— Наша догадка подтвердилась, — сказал он, не поднимая головы. — Задача этого сводного отряда — прикрытие фланга от возможного нападения частей Красной Армии из Пинска. Для отражения этой атаки они расположили позиции максимально грамотно. Танки и пехота замаскированы в роще, батарея укрыта за холмом, наблюдение поставлено на холме. Я бы и сам так расположил подразделения.

— Что мы точно поняли — они не сидят там специально ради нашей колонны, — уверенно сказал Зимин.

— То есть о нас они могут вообще не знать, — заметил Смирнов.

— Пока можем надеяться, что не знают, — поправил я. — Им могли из штаба дивизии по радио сообщить. Но ловить нас в их задачу не входит. Иначе бы они укрепили пост возле моста.

Недвигин поднял глаза от блокнота.

— Сошников, на них можно напасть с тыла?

— Нет, товарищ генерал, — твердо ответил я. — Даже если собрать всех способных держать оружие и ударить по роще, против роты и четырёх танков шансов нет. Батарея останется целой, мост перекроют, колонна окажется в ловушке.

— А если попробовать прорваться ночью? — спросил генерал. — Ночью из танков хуже видно.

— Они нас услышат издалека. Дорога наверняка пристреляна. Если даже сможем прорваться через мост и деревню, то встретят в роще и раскатают. А темнота… Достаточно одной осветительной ракеты и мы будем, как на ладони, — возразил Зимин.

— А если пойти в обход холма? — Недвигин продолжил перебирать варианты.

— Мы вдвоем с сержантом там прошли. По руслу ручья. И десяток бойцов тоже пройдут. А вот машины — нет, — отозвался я. — С одной стороны ручей и низина, с другой открытое поле. Дорога остаётся единственным нормальным подъездом.

— Повреждённый «ЗИС» и по нормальной дороге едва двигается, — мрачно заметил Смирнов. — Через низину он и сотни метров не пройдёт.

Генерал ещё раз осмотрел схему и закрыл блокнот не сразу, словно пытался найти на странице линию, которую Зимин забыл нарисовать. Но такой линии не было.

— Значит, прорыв через Клённики исключаем, — произнёс Недвигин. — Без оговорок.

— Исключаем, товарищ генерал, — согласился Зимин. — Если колонна двинется через деревню, потеряем машины и раненых ещё до моста.

Несколько секунд все молчали. По двору двигались водители, санитары и медсестры, стараясь не подходить к нам близко. Седых сидел рядом с погибшим товарищем, опустив голову. Ветер ворошил стебли на старой соломенной крыше, шевелил зеленые побеги картофеля за плетнём, раскачивал верёвку над колодцем. Из леса доносились обычные мирные звуки — пели птицы, стрекотали кузнечики, потрескивали деревья, и этот «белый шум» казался сейчас издевательством над нашим положением.

Недвигин покосился на тело Платова и снова повернулся к нам.

— Теперь доложите о последней стычке, — потребовал он. — Подробно!

— «Мерседес», с которым мы столкнулись возле пшеничного поля, оказался единственной уцелевшей машиной поисковой группы, — ответил Зимин. — Группу послали за нашей колонной, прорвавшейся ночью из Малориты, посчитав ее важной.

— Почему они считали колонну важной? — нахмурился Недвигин.

— Решили, что в грузовиках находится штаб семьдесят пятой стрелковой дивизии, — пояснил я. — Перед прорывом наша артиллерия обстреляла заслон, а пехота расчистила дорогу. Немцы сделали вывод, что ради обычных машин никто не стал бы предпринимать такие усилия.

— Они не знали о раненых? — уточнил Смирнов.

— Нет, — ответил я. — Думали, что в колонне старшие командиры, штабные документы, карты. Их задача была догнать колонну, остановить и захватить людей и документы.

— Откуда вы всё это узнали? — слегка прищурился Недвигин.

— После боя взяли пленного унтер — офицера. Он оказался переводчиком, прикомандированным к отряду от штаба третьей танковой дивизии, — ответил я.

— Он