Проклятый медальон - Нина Георге

Томми нужно было домой. Нужно было рассказать все гильдии. И еще ему нужно было в туалет, но это придется отложить.

И Томми начал долгий спуск глубоко под землю.

Он пробирался сквозь кромешную тьму, казалось, целую вечность, у него ныли ноги, ломило руки и затекла шея. Было холодно, и он нащупал фонарик. Тот мигал. К счастью, Томми оставалось спуститься совсем чуть-чуть! Фонарик продержался лишь секунду, а потом погас.

Томми старался дышать равномерно, чтобы подавить панику. В темноте у него не было ни единого шанса найти дорогу в лабиринте.

Неужели обратно наверх? В дьявольскую библиотеку?

Нет, он должен попытаться. Он же протянул нити, и ему просто нужно пройти все пересечения туннелей в обратном порядке, вот и все.

У подножия лестницы он сел на пол.

Чтобы отдохнуть. Может быть, его мобильник все еще здесь. Может быть, батарейка в нем еще не разрядилась. Может быть, все будет хорошо.

Пошатываясь, Томми поднялся, сделал несколько шагов в темноту и наступил на что-то. Под ногами хрустнуло. Он наступил на свой мобильник, о нет! Тем не менее он поднял его и сжал в руке. Он ощупью пробирался вдоль стен, то и дело ударяясь о них головой.

Через несколько сотен метров, на перекрестке, он рухнул. Из последних сил коснулся сенсорного экрана. Один процент заряда. Томми выбрал последнее сообщение Миры, что-то напечатал, нажал «Отправить» – и упал без сознания.

– Здесь странно пахнет, – сказал Шерлокко Книггс, морща нос, на котором сидели солнцезащитные очки, и, только присмотревшись, можно было заметить его широко раскрытые глаза. На незнакомый утренний город он взирал как на скользкое, жуткое насекомое.

– Какой чувствительный, – пробурчал Аттила Книггс. – Мир людей уж поди странно пахнет. Не то что книги. Они благоухают.

Шапка с помпоном очень шла воину Книггсу, как казалось Бунтессе. Шерлокко тоже сменил свою твидовую кепку на добытую из книги панаму, хотя и весьма неохотно. А для маскировки им служили два школьных портфеля, чтобы они с Бунтессой Книггс, по крайней мере на первый взгляд, выглядели как школьники. Аттила нес походный рюкзак из путеводителя по горам издания девятнадцатого века. Из-за великолепных усов Аттилу трудно было принять за ребенка, но Бунтесса надеялась, что среди людей бывают и… ну, довольно маленькие. Ну, очень маленькие.

Сова и горностай вели их в стороне от главных дорог, и трое Книггсов в изумлении брели мимо аккуратно подстриженных садиков на задних дворах и между спящими домами с опущенными жалюзи.

Бунтесса надеялась, что животные приведут их к либо к Чудеснице, либо к мастеру Оракула.

– По-моему, тут так устроено, – прошептала Бунтесса. – Вы видели хоть один вонючий пастуший куст?[7] Или фруктовые деревья? И нигде нет ни собак, ни лошадей, ни даже небольшого стада коров. А эти штуки на четырех колесах – что это вообще такое?

– Мое заключение: коровы находятся в том же положении, что и книги. Наверное, есть тайный скотный двор. Охраняется Скотсами, – сказал Шерлокко. – А эти, как ты их называешь, штуки – кровати на колесах. Что же еще?

– Чем коровы-то людям насолили? – посетовал Аттила. – Добродушные создания. У них мягкие губы. Да еще и гадят на голову таким недотепам, как ты.

Все трое вздрогнули, когда одна из кроватей на колесах, мимо которой они как раз проходили, издала громкое бип-бип, а ее сонные глаза дважды сердито моргнули.

– Ах ты, чертов висельник, – прорычал Аттила, собираясь вытащить топор. – Нарываешься на неприятности, а?

– Детишки, вы почему на ногах в такую рань в субботу, когда нет школы? – поинтересовалась женщина и села в эту «штуку».

Открыв рты, трое Книггсов смотрели, как кровать на колесах задрожала и зарычала, а затем с тихим гудением укатила.

– У них экипажи без лошадей, – заметил Шерлокко.

– Может быть, лошади невидимы? Или совсем маленькие? – рассуждал Аттила, разочарованно убирая топор в ножны.

Бунтесса быстро пришла в себя.

– Сработало, – сказала она, – мы маленькие, значит мы должны притворяться детьми. Она даже не посмотрела на нас как следует! – С одной стороны, Бунтесса испытала облегчение, но с другой – все еще была возмущена. Неужели люди разучились видеть?

Из-под куста выскочил горностай.

– Отведи нас к Томми, – тихо сказала Бунтесса. – Отведи нас к мастеру Оракула.

Но горностай не двигался с места. Сова тоже сидела на соседнем дереве и величественно моргала, глядя на них сверху вниз.

Бунтесса заметила белку, взбирающуюся по стволу.

Все животные были на месте. Но где же они все оказались?

Бунтесса с сомнением посмотрела на простой дом, из которого вышла женщина, на кусты вдоль подъездной дорожки.

Жалюзи были подняты.

И тут сердце Бунтессы Книггс екнуло.

– Мира! – воскликнула она.

Лицо девочки за окном просияло.

И секунду спустя Мира уже бежала по лужайке к Книггсам.

– Не могу поверить! – воскликнула она. – Вы настоящие или снитесь мне?

Бунтесса Книггс и Мира крепко обнялись, при этом Мире пришлось изрядно наклониться.

– Моя мама видела вас? – обеспокоенно спросила Мира. – Она только что ушла на работу.

– На этой самой каталке для сна с крошечными лошадками? – спросил Аттила.

– Ты имеешь в виду машину?

– Конечно, именно ее я и имею в виду, – поспешил исправиться Аттила, – эту самую машину.

– Но что вы здесь делаете? Что-то случилось? Финн и Нола здесь? С ними ведь все в порядке, правда? Рассказывайте же!

– Лучше нам зайти в дом, – заметил Шерлокко. – Эти дурацкие школьные рюкзаки портят мой костюм.

В доме Книггсы с любопытством разглядывали все вокруг, пока Мира суетилась на кухне, ставя чайник, заваривая чай и поджаривая ломтики хлеба в тостере.

– Довольно хлопотно, – заметила Бунтесса. – Аттила, будь любезен… – Она протянула ему универсальную кулинарную книгу, которую им подсунули Шеф ван Кухель и Гурманц Книггс.

– Я что, похож на Аттилу Поваренка? – спросил он, но выполнил поручение.

Вскоре перед ними появились яичница-болтунья, хрустящий багет и сладкая овсянка.

– Что это? – пробормотал Шерлокко, поднимая пульт.

– О, не надо! – предупредила Мира, но слишком поздно. Книггс бодро нажал на кнопки, и на кухне включился телевизор. Шли новости на полной громкости.

– В укрытие! – крикнул Аттила, и все Книггсы спрятались под кухонным столом.

– Он вас не видит, – успокоила их Мира. – Это те самые телевизоры, о которых мы вам рассказывали.

Три пары глаз завороженно смотрели на экран.

– С ним нельзя даже поговорить? – спросил Шерлокко.

– Смотрите! Это министр. Мать Джеральдины!

Кларисса ван де Вос стояла на воздвигнутой кем-то трибуне и говорила в целый букет микрофонов.

– Я считаю односторонние