Обнулённый 2 - Виктор Рэн

— Остап прагматик, — негромко произнёс я, чтобы Райнер внутри нас не слышал. — Он и сам прекрасно понимает, что подставил нас с бароном.

— И это значит, что… — протянула Векс, склонив голову набок.

— Я немного надавил на него, и теперь он нам должен, — закончил мысль я.

— Я бы посмотрела, как ты это делаешь, — блеснули глаза демоницы из-под капюшона.

— Я уже жалею, что вписался в контракт, — покачал головой я. — И я совсем не про барона.

— Ты можешь и дальше обманывать себя, — усмехнулась Векс и нетерпеливо закачалась из стороны в сторону. — Куда нам дальше?

Вместо ответа Бертран мученически вздохнул и выразительно посмотрел на меня. Вообще не понимаю, чего он так настроен насчёт Ефросиньи. Хозяйка кузницы показалась мне адекватной и добродушной.

— К Ефросинье, — коротко бросил я.

По внешнему виду Бертрана можно было подумать, что я забил последний гвоздь в крышку его гроба.

В итоге наш отряд двинулся в сторону кузни, и совсем скоро мы стояли на пороге пышущей жаром мастерской.

— Напоминает дом, — тихо прошептала Векс.

— Чего мнётесь на пороге⁈ — раздался громкий окрик из глубины кузни. — А ну заходите давайте!

Второго приглашения я ждать не стал. Оно вполне могло оказаться и не таким вежливым. Я зашёл в вотчину Ефросиньи и почувствовал, что с прошлого раза внутри стало ещё жарче. Сама хозяйка тут же появилась из одного из рабочих помещений в правой части здания. Её волосы были заплетены в тугой пучок.

— Чертовка Шу про вас уже растрепала, егоза непутёвая, — упёрла руки в бока Ефросинья и грозно на нас посмотрела. — К кому вы там по гостям шастали вперёд меня?

Самый суровый взгляд был направлен на Бертрана. Я впервые видел, как крепкий стражник визуально сжался под напором своей родственницы.

— Ты уж не серчай, Ефросинья, — сказал я и вытер ладонью пот со лба. — К Остапу заходили. Сама понимаешь, что сейчас на границе творится.

Ефросинья наконец смогла повнимательней нас разглядеть в полумраке кузни: её глаза остановились и на забинтованной голове Лазаря, и на моём перевязанном колене, и на подвешенной на перевязь руке Берта.

— Ну ладно, — выдохнула она, и черты её лица заметно смягчились. — Скидайте броню и умывайтесь с дороги. А я пока на стол соберу. Вода у меня всегда горячая.

Ефросинья показала комнаты, где нам предстояло заночевать. Хотя их было три, а не пять, мы быстро рассортировали вещи и побросали их на пол. Я поторопился скорее снять с себя кольчугу. Хотя эта часть дома была чуть прохладнее, даже в наступающих сумерках тут было жарко, как в Бездне. Хоть я там никогда и не бывал.

— Кир, а можно… — взмолился Лазарь, которому предстояло делить комнату с Бертраном.

— Ни в коем случае, — покачал головой я, припоминая, как по ночам храпит Берт. — Отдельная комната положена только командиру.

Лазарь выдохнул и поплёлся разбирать вещи. Пока отряд собирался, я забрал кольчугу и бригантину и отнёс их к верстаку.

— Чего ты там шоркаешься? — выглянула из столовой Ефросинья.

В руках она держала пузатый кувшинчик, крепко запечатанный пробкой.

— Поломалась, что ль? — с тревогой во взгляде спросила она, завидев кольчугу.

Ефросинья подошла ближе.

— Нет, с кольчугой всё в порядке, — покачал головой я. — Хочу тебе ещё одну работёнку подбросить.

Ефросинья поставила кувшин на край верстака и взялась рассматривать бригантину.

— Всё-то о работе да о работе, — запричитала она. — Такие молодые, а продыху не знаете. Нет чтобы о семье подумать…

За несколько мгновений она оценила доспех и аккуратно вернула его на верстак.

— Составной доспех хошь? — тут же разгадала мою задумку она. — Да так, чтоб под гамбезон?

— Читаешь меня как открытую книгу, — улыбнулся я.

— Ты говори, говори, да не заговаривайся, — хохотнула Ефросинья. — У меня заказов полно, да ещё кой-кому по работе кой-чего надобно. Вот как пить дать егоза…

— Я заплачу, сколько скажешь, — предложил я. — Нас на границе потрепали знатно. Без доброго доспеха дальше никак. Иначе из следующей схватки я могу и не вернуться.

— Ну так я вижу, что окромя рогатых вы с краусскими пересеклись, — кивнула головой на бригантину тут же посмурневшая Ефросинья. — Чай, не первую такую в руках держу…

Она задумалась и почесала голову.

— … Ладно, сделаю. Чай, не чужие люди, — вынесла вердикт она. — Только вы тогда и на вторую ночь останетесь.

— Так не выйдет, — покачал головой я. — Завтра утром мы уходим в Хольц, оттуда в Аббатство. Барон дал нам слишком мало времени, чтобы мы могли задержаться дольше, чем на день

— Вот ведь хрыщ, — тяжело вздохнула Ефросинья. — Сам пузо отъел, что бочка бездонная, а другим покоя не даёт. А ведь раньше был худосочный, как ваш лекарь.

Я постарался не задерживать в голове картинку худого барона Шторрена. И не думать, насколько важной была работа Ефросиньи, что она могла вот так отзываться о бароне, хотя и в шуточной форме. Она взяла кувшин с верстака и мягко направила меня в сторону столовой.

— Ладно, придумаю чегой-нибудь, — сказала она и слегка насупилась. — Если денег мне предложишь, за порог выгоню.

Я пожал плечами и вместе с ней подошёл к столовой. Внутри уже сидела Айрис с завязанными в хвост волосами. Она сидела босиком на теплых досках, а ее щёки порозовели от жара. Смотрела волшебница куда угодно, только не на меня.

Бертран и Лазарь сидели на лавке и ждали, пока Ефросинья расставит на стол еду. Не хватало здесь только Векс. Я повернул голову и увидел два алых глаза, скрывающихся в коридоре. Я взглядом показал демонице на столовую, но та не сдвинулась с места.

— Да скажи ты ей, нехай прятаться, — произнесла Ефросинья, выставляя на стол миску с солёными огурцами. — Я чай в Пределе не первую зиму, насмотрелась уже на всякое.

Слова хозяйки кузни были обращены ко мне настолько же, насколько и к Векс. Но идти ужинать та всё равно не спешила.

Я тяжело выдохнул и подошёл к демонице. Она всё ещё была в плаще, прикрывающем голову, но её лицо и руки были открыты. Под плащом её облегающая рубаха была влажной от пота.

— Пойдём ужинать. Это приказ, — сказал я. — Если решишь убежать, я затащу тебя в столовую за рога или за хвост.

— Хотела бы я на это посмотреть… — тихо произнесла Векс.

Недавнего задора в её голосе уже не было.

— Я понимаю, что это всё для тебя в новинку, — наклонился ближе и прошептал я. — Но если откажешь Ефросинье в гостеприимстве, она тебе этого не простит.

— Я просто… — попыталась возразить