Новая жизнь Артура Савельича - Рафаэль Бази

печам, где остывали заготовки для его собственного костюма. Он положил руки на плиты хромоникелевого сплава. Биокинетический импульс высокого порядка пошел по металлу. Фредди перестраивал кристаллическую решетку на наноуровне, создавая поющую сталь с упорядоченной ауксетической структурой — при сжатии она расширялась, полностью рассеивая ударную волну. При ударе пули такой металл издавал высокий, вибрирующий звон, унося энергию деформации в воздух.

Вторым этапом Фредди активировал самую сложную матрицу Фриниума — аналог сплава Фрика и Вибраниума. Межатомные связи сплава были переведены в состояние квазистабильного равновесия, аккумулируя потенциальную энергию внутри межатомных спиновых связей.

— Мой костюм будет весить всего сорок килограммов, Тони. Никакой гидравлики. Я изменю коэффициент трения внутренних шарниров до абсолютного нуля. Костюм будет двигаться синхронно с моими мышцами. Но мне нужен энергоресурс.

— Заправка, Фредди. Настоящий яд! — Тони подкатил герметичный контейнер с экспериментальным высокоплотным синтетическим топливом для стратегической авиации Говарда. Полимерный шланг от внутренней ёмкости костюма вывели вдоль воротникой зоны, зафиксировав жесткую трубочку у губ Крюгера.

Фредди сделал первый глоток. Вкус был чудовищным. Маслянистая, едкая жидкость обожгла рецепторы привкусием концентрированного дегтя, авиационного керосина и жженой щелочи. Язык мгновенно онемел. Но внутри желудка Крюгера уже работал биокинетический фильтр. Клетки эпителия мгновенно расщепляли токсичные борные радикалы, а чистые углеводородные цепочки сгорали в желудке с высочайшей эффективностью.

— Гадость редкостная, — прохрипел Фредди с трудом сглатывая химическую слюну. — Но ради Мэри я и не такое сожру. Врубай гео-датчики. Ищем сукиных сынов.

— Не так быстро, мастер. Вначале я соберу свою броню. СВОЮ Броню. САМ.

Я инженер будущего, а не машинист угольного тендера. Я не хочу использовать твой паровой реактор. И уж точно не стану питать этим свой костюм.

Старк решительным жестом нажал кнопку на консоли. Механические манипуляторы мгновенно подхватили паровую махину Крюгера и бесцеремонно утащили её в дальний угол лаборатории.

— Мне не нужен пар, чтобы заставить вибраниум работать, — глаза Тони лихорадочно блестели. Он не спал трое суток. — И мне не нужно сжигать запасы АТФ, превращая себя в ходячий труп ради одного выстрела. Я обуздываю физику, а не биологию.

Тони подошел к защитному боксу. Его пальцы порхали над голографическим интерфейсом, выстраивая абсолютно новую концепцию. Вскоре на экране развернулась идеальная, чистая геометрия тороидального кольца.

Старк создавал свой первый Дуговой Реактор.

Основой устройства по-прежнему оставался Вибраниум, но Тони полностью изменил среду его обитания. Вместо воды и пара он заключил изотопное ядро в вакуумную камеру, окруженную кольцом из сверхпроводников. Старк активировал лазерную установку, которая начала бомбардировать вибраниумовую матрицу высокочастотными пучками тяжелых ионов.

Зал заполнил нарастающий гул, перешедший в чистый, вибрирующий звон. Вибраниум внутри кольца больше не поглощал удары — он начал генерировать направленный поток плазмы, зацикленный в магнитном поле. В центре тороида вспыхнул ослепительный, неоново-голубой свет. Это была чистая, холодная энергия контролируемого синтеза, выдававшая фантастические мощности при достаточно небольшом нагреве.

— Вот это — высшая лига, — прошептал Тони, аккуратно беря с манипулятора готовый цилиндр реактора. Он был размером с большой апельсин, но в нем билось энергия целой электростанции.

Старк решительно подошел к подвесам, где ждала его собственная броня. Никакой серой «поющей стали» Крюгера — Тони выбрал проверенный, идеально сбалансированный авиационный сплав золота и титана. Роботы начали монтировать сегменты брони прямо на тело Старка. Закрылись набедренные щитки, с тяжелым гидравлическим щелчком встали на место наплечники. Капилляры из углеродных нанотрубок, пронизывающие весь костюм, вспыхнули синим светом, когда Тони одним точным движением вогнал Дуговой Реактор в пазы на своей груди.

Броня глухо, мощно вздохнула. Все системы ожили мгновенно.

Последним опустилось забрало шлема. Глазницы Марка вспыхнули ярким белым светом.

— Никакого пара, Фредди. Никакой магии, — металлический, слегка искаженный динамиками шлема голос Тони прозвучал как манифест технологического триумфа. — Только чистый интеллект и тысячи вольт. Мой костюм весит больше твоего, но этот реактор делает его невесомым. Давай проверим, чья концепция выдержит столкновение с реальностью!

Спустя шесть часов три грузовых беспилотника Старка сбросили сотни тысяч микроскопических датчиков-тараканов в ночное небо. На высоте трех тысяч метров над лесами Теннесси раскрылись люки, и рой хлынул в атмосферу сплошным серым дождем, накрывая окружность в 350 километров от Нэшвилла. Планируя на хитиновых крыльях и тихо жужжа своими вибраниумовыми паровыми сердцами, триста тысяч квантовых разведчиков мягко приземлились, зарываясь в палую листву и вентиляционные шахты.

Информационный купол замкнулся. Экран в лаборатории вспыхнул тысячами зеленых векторов. Рой «тараканов» методично отсекал естественные шумы железных руд.

— Смотри сюда, Тони, — Фредди указал на южную оконечность карты, в район Дактауна. Рой сотен датчиков, проникших в заброшенные медные шахты «Бурра-Бурра», начал массово выдавать необычное поглощение геомагнитного поля. — Идеальное слепое пятно прямоугольной формы. Массивный экранированный контур. Длина — триста метров, глубина — восемьсот.

— Они используют экранирование на базе сплавов тяжелых металлов, — Тони хищно улыбнулся, вбивая координаты в навигационную систему своего тяжелого экзоскелета «Прото-Железный Человек». — Мои «тараканы» нашли их гнездо. Выдвигаемся.

Глава 30. Тайны заброшенной шахты и тихая диверсия

Where the rain never falls and the sun never shinesIt's dark as a dungeon and damp as the dewWhere the dangers are many and the pleasures are fewWith a roar of the rock and a crash of the timbersHe’s buried alive in the dark with the embers

(Из песни " Dark as a Dungeon" Джонни Кеша)

Старые шахты медного рудника Бурра- Бурра- встретили их мертвой тишиной. Миллионы тонн сульфидных медных руд служили немалым препятствие для тех безумцев, которые решили пройтись по старым штрекам. Воздух в галереях был удушливым, пропитанным резким кисловатым запахом серы — вечным напоминанием о том, как агрессивная химия этих недр десятилетиями уничтожала все живое вокруг. Фонари выхватывали из непроглядной тьмы угрюмые своды, покрытые ядовито-зелеными наплывами окислившейся меди и сочащимися ржавыми каплями шахтных вод. Каждый шаг по прогнившим шпалам узкоколейки отзывался гулким эхом, которое тут же тонуло в бесконечной лабиринтовой сети заброшенных выработок.

Тяжелый экзоскелет Тони двигался с глухим, рокочущим эхом, его гидронасосы свистели на пиковых оборотах. — Мой радар слеп, Фредди. Этот металл дает сплошной экран. Мы идем вслепую.

Крюгер плыл опустился на одно колено и прижал ладонь к сырому монолиту. Авиационное топливо внутри его системы отозвалось новой вспышкой контролируемого жара. Фредди запустил направленный импульс по естественной медной жиле, уходящей вглубь тектонического разлома. Он временно изменил ее квантовые свойства, выстроив электроны в структуры, аналогичные куперовским парам, превращая всю многокилометровую жилу в гигантский, резонирующий гео-сонар.

Датчики на броне Тони мгновенно ожили, выдав на забрало шлема