Дом со странностями - Аня Саврасова

— Значит, это как кома или потеря сознания? Вы заснули в том мире и проснулись в нашем, спустя восемьдесят лет?

— Верно, — он кивнул и вдруг сделал странный жест рукой, будто достает что-то из заднего кармана своей болотной гимнастерки, хотя никаких задних карманов на ней, разумеется, не было. Однако в его руке чудесным образом оказался мобильный телефон! Я даже рот раскрыла от изумления, но потом сообразила, что гимнастерку вижу только я, а на самом деле это тело Дениса, одетого в обычную одежду Дениса. И в его одежде наверняка имелся задний карман с телефоном.

Пауль посмотрел на время и быстро проверил сообщения. Мобильный телефон он явно освоил лучше Машули. Впрочем, это немудрено, ведь он знал, как и почему очнулся в будущем, а для нее все происходящее, наверное, похоже на затянувшийся кошмарный сон. Как и для несчастной женщины, оказавшейся в теле Виктора. Да и возраст нельзя скидывать со счетов. Старикам и в наше время сложно осваивать новые гаджеты, а перенесенным из прошлого — и подавно.

— Мне надо идти, — сказал немец. — Оля попросила кое-что сделать для нее. С удовольствием встречусь с вами в другой раз и сыграю одну-другую партию в пинг-понг.

Я не знала, правду он говорит или хочет быстрее отделаться от меня, но деваться было некуда. Я открыла ноутбук и нашла папку со сканами записок Петра Никифоровича.

— У меня есть только в электронном виде, — сказала я. — Могу отправить вам на почту, если она у вас есть.

— Есть, — ответил Пауль и продиктовал электронный адрес. По сочетанию букв я поняла, что это адрес Дениса. Ловко же он заграбастал себе не только тело и любимую женщину Дениса, но и вообще всю его жизнь!

Я набрала адрес, приложила нужные файлы, и уже хотела нажать «отправить», но что-то меня остановило.

— Вы уверены, Пауль? — тихо спросила я. — Уверены, что хотите это читать? Ведь письма написаны другому мужчине…

Он помолчал пару секунда, а потом грустно ответил:

— Уверен, фройляйн. Это все, что от нее осталось. Больше у меня ничего нет. Нет даже ее праха, нет могилы, чтобы прийти и побыть с ней. Почувствовать ее незримое присутствие.

— Тогда я задам последний вопрос, — он нахмурился, но я продолжала. — Что вы чувствуете к Оле?

— О, Оля прекрасная женщина, я люблю ее, — просто и буднично ответил он.

— Понятно, — ответила я, хотя ничего не поняла. Но сейчас не время разбираться в тонких хитросплетениях мужской души. Я нажала «отправить».

— Данке Шён, — церемонно поклонился Пауль

— Не бойтесь Пауль, наш разговор останется между нами, — соврала я. — Я рада, что вы попали в наш мир и хочу, чтобы вам здесь было комфортно. Если что-то потребуется, смело обращайтесь ко мне.

— Я ничего не боюсь, — усмехнулся он. — Но благодарю вас, фройляйн. Вы очень добры к бедному Паулю.

19. Холостяцкое дупло

20.05.26, среда.

Я сижу на подоконнике, прижав коленки к груди, и любуюсь на бесконечные отростки многоэтажек, на дворы, утыканные машинами, как разноцветной мозаикой, на стайку воробьев, оккупировавшую линию электропередач. Попу греет пушистый плед, а душу — мысли о том, что жизнь, в сущности, совсем не плохая штука. По крайней мере, все альтернативные варианты намного хуже.

Рядом суетится Ромашка: мутит мне какой-то супер-коктейль по авторскому рецепту. Напиток и правда получается мутноватый, но Рома советует пить его с закрытыми глазами, и с охотно следую совету. По телу разливается блаженное тепло, и я думаю о том, что иногда жизнь становится намного ярче, если закрыть глаза.

— Ну как тебе мое холостяцкое дупло? — интересуется Рома.

— Дупло? — переспрашиваю я.

— Ну, берлога — это же на земле, а я вот забрался на шестнадцатый этаж.

— Как птичка, — улыбаюсь я. — Очень уютное дупло.

— Надеюсь, что хоть не дятел, — хмыкает он, насыпает в тарелку крекеры и ставит на подоконник, прямо под моими коленками. — Вот, закусон.

Пару минут мы молча хрумкаем крекеры и потягиваем холодную горячительную жидкость из наших бокалов. Конечно, я соврала или, выражаясь более литературно, — слукавила. Ничего особенно уютного в дешманской типовой однушке, снятой Ромашкой на скорую руку, не было. Облезлая кухня, отколупанные уголки шкафов, газовая плита с ржавыми разводами, дощатый пол, молчаливо переживший многих, топтавших его, веселенькие цветастые обои по моде развитого социализма, местами заблюренные временем…

Этот портал в прошлое имел лишь одно существенное достоинство. Здесь было безопасно. В отличие от зловредного Вязаного дома, находиться в котором мне хотелось все меньше в последние дни. Уютный, красивый и дружелюбный доходный дом всё настойчивей исторгал меня из себя, но я пока оттягивала неизбежный момент сепарации.

— Тебе надо съехать, — Опять завел свою волынку Рома. Я уже рассказала ему о разговоре с немецким шпионом и надеялась, что мы вместе придумаем стратегию по спасению заблудших душ, изгнанных из своих законных тел, оккупированных душами-бомжами без документов и регистрации. Но Рома не хотел придумывать стратегию, пока я подвергаю себя опасностям в этом хоррор-теремке. Я же была уверена, что опасности нет, ведь я как никогда бодра, энергична и не подвержена никаким симптомам депрессии.

— Ася, переезжай ко мне, — уговаривал он. — Торжественно обещаю не приставать, пока сама не намекнешь… Ну хочешь, буду на раскладушке спать. Вот тут прямо, на кухне.

— Рома, все нормально, я сама сниму себе квартиру. Стас в любой момент готов вернуть деньги. Надо только понять, можем ли мы как-нибудь помочь Машуле и Денису. Я про настоящих…

— Я понял. Но думается пока что-то с трудом. Пока ты там сидишь… Если вдруг с тобой что-то случится… Да плевал я на них обоих, если честно.

— Даже на Машулю? — изумилась я. Как можно так быстро забыть бывшую, осуждающе насупилась я. Даже как-то обидно стало за весь женский род.

— Ну нет, конечно, — осекся он. — Я очень хочу им помочь. Но сначала надо обезопасить тебя. Давай Кларисе позвоним, они со Стасом точно что-нибудь придумают.

Клариса молча выслушала мой рассказ. Звонок был на громкой связи, и Рома все пытался вклиниться со своим «Скажите ей, чтобы съехала, ну скажите!». Но на него никто не реагировал.

— Цепочка перерождений! — восхищенно повторила Клариса. — Действительно, потрясающая идея. Духи убитых вселяются в чужие тела, а духи тех чужих опять ищут новые тела и так по цепочке… В конечном итоге они, наверное, рассчитывали, что вся нация переселится куда попало, станет слабой, растерянной и разобщенной. Завоевать такой народ — раз плюнуть. Да и управлять потом — очень удобно. Невозможно доверять своим, когда ты никогда не знаешь