Дом со странностями - Аня Саврасова

и, судя по его наморщенному лбу и сжатым в линию губам — отчаянно проигрывал. Зато Пауль чуть заметно улыбался и выглядел вполне довольным. Удивительно, конечно, как этот немец легко освоился в совершенно чуждом ему мире: чуждом идеологически, национально и, так сказать, эпохально. При виде меня Пауль улыбнулся шире и приветливо помахал рукой. Рот он без крайней необходимости не открывал, как и подобает серьезному мужчине и иностранному шпиону.

Оля-Зая, притулившись к ограде, разговаривала со взрослой женщиной в розовой блузке, которая живет через пару квартир от меня. А на втором диване сидели Мария, её хмырь и Машуля. Троица не болтала, каждый был занят своим делом: Мария скроллила ленту в телефоне, хмырь курил, а Машуля сосредоточенно поглощала вино.

Я увидела, как Боря несет шахматистам бокалы с темно-красным напитком. Как любой хороший бармен, он с трудом переносил вызывающий вид трезвых людей. Я думала, что Пауль откажется, но он с лаконичным «спасибо» принял подношение. Также поступил и его партнер. Хотя мотивы их, я думаю, были разными: один отмечал близкую победу, а другой заливал горечь поражения.

Собрание никак не начиналось. Я нехотя слезла с качелей и подошла к Альбине.

— Уже почти восемь, — сказала я со слабой надеждой удивить ее.

— Куда ты спешишь? — спросила она. — Смотри, какое небо.

Небо было совершенно обычное, но для москвича, замученного зимой и пребыванием в помещениях, это была великолепная, завораживающая картина.

— Красивое небо, — согласилась я. — Полчаса уже на него смотрю.

— А ты вино допей и еще раз посмотри, — посоветовала Альбина. — Еще круче станет.

Я пообещала воспользоваться ее советом.

— Сейчас Лариса Сергеевна приедет и начнем. Без нее Станислав Амирович и шагу не ступит, ты же понимаешь.

— А почему ты зовешь Кларису Ларисой Сергеевной? Ты же знаешь, она терпеть не может и это имя, и отчество.

— Потому что ее так по паспорту зовут, — хмыкнула моя соседка. — Не люблю, когда выёживаются.

— А ты по паспорту Альбина? — поинтересовалась я.

— Почти, — замялась она. — Неважно. Но если скажешь об этом Ларисе, я тебя прокляну.

Наконец, на крыше появились Стас, Клариса и Максим, а вслед за ними — Ромашка собственной персоной! Мне он написал, что не придет, поскольку не относится к числу действующих жильцов дома, но, видно, концепция поменялась. Квартиранты радостно приветствовали домовладельцев. Боря поспешно наполнил три бокала. Я хотела было поздороваться с Ромашкой, но он сделал нечто неожиданное. Прошел мимо, даже не взглянув на меня, уселся на диван к Машуле, приобнял ее и мило о чем-то заворковал. От удивления я выронила бокал. Вот так жук! Хорошо, что бокал был уже пустой и упал мне на коленки без ущерба для нас обоих.

Тогда я, по завету Альбины, задрала голову и стала смотреть на небо. После вина оно и правда похорошело. Лаконичное беззвездное небо мегаполиса, украшенное лишь скромной улыбкой месяца да огоньком пролетающего самолета. А когда опустила глаза, мой бокал чудесным образом стоял на полу и был снова полон. Боря заговорщицки подмигнул. Я с благодарностью отхлебнула.

— Дорогие квартиранты и жители нашего дома! — торжественно заговорил Стас. — Спасибо, что пришли на эту дружескую встречу.

— Не за что! Попробуй только не прийти… — тихо проворчала Зая. Они с Розовой Блузкой подошли поближе и оказались в полуметре от меня.

— Весь мозг съели по-дружески, чтобы все явились, — ехидно согласилась Блузка.

— Жизнь идет своим чередом и не всегда туда, куда нам бы хотелось, — философски продолжил Стас. — А иногда эта жизнь бьет нас своим ключом, и хорошо, если этот ключ не гаечный.

Домохозяин заметно волновался, но от волнения его метафоры становились красочнее, и жильцы беззаботно смеялись, еще не подозревая, какой ужасный сюрприз их ждет.

— К сожалению, инспекция Департамента строительства обнаружила серьезные ошибки, допущенные при реконструкции дома. Оказалось, что дом опасен для проживания, и мы вынуждены его закрыть для проведения ремонтных работ.

— Как это закрыть? В каком смысле? Нас что, выселяют? — донеслось со всех сторон.

— Только этого не хватало! — прошипела Зая. Пауль, наконец, оторвался от шахматной партии и подошел к своей сожительнице. Зая вцепилась в его локоть и выразительно посмотрела в глаза. Ее губы беззвучно растягивались и сужались, и по этим движениям и молниям в ее глазах любой русски человек легко прочел бы: «пи…». Лица Пауля я не видела, но уверена, что его немецкую душу обуревали те же чувства.

— Никто не выселяет вас прямо сейчас! — отбивался от нападок Стас. — Мы же не звери какие-нибудь. Согласно договору и принципам гуманизма, у вас есть месяц на выезд. Но в ваших интересах съехать как можно быстрее. Дом действительно опасен.

— А когда строили, о чем думали⁈ — с упреком крикнул лысый шахматист.

Остальные подавленно молчали, хотя на их лицах был написан тот же вопрос. Вдруг Пауль резко обернулся и пристально посмотрел на меня. По его прищуренным глазам и кривой ухмылке я легко прочитала немое послание:

— Вы обманули меня, фройляйн. Рассказали другим обо всём. Ай-ай-ай, как нехорошо!

Я отвернулась. Пусть думает, что хочет. Теперь уж все равно. Хоть я и обещала держать язык за зубами, но это не было условием нашей сделки. Свою часть я выполнила, а вот он рассказал мне далеко не все. Я стала разглядывать остальных. Все кругом галдели, обсуждая ошарашившую новость, и только Клариса, к моему удивлению, никак не участвовала в обсуждении и не помогала супругу отбиваться от возмущенных жильцов. Она молча стояла рядом с мужем, с бокалом в руке, фирменным жестом оттопыривая мизинчик, и с любопытством оглядывала толпу. Светлые локоны небрежно раскинулись по плечам, а изящная фигура в стильных брючках и белой рубашке так и просилась в объектив фотоаппарата. Встретившись со мной взглядом, она подбадривающе улыбнулась.

Машуля отошла от Ромы к самому краю крыши и молча смотрела на Пауля, как бы подзывая его взглядом, но тот не реагировал. Тот же фокус я попыталась проделать с Ромашкой, но и он меня проигнорировал. Стаса тем временем оккупировал хмырь Марии и выносил мозг разными техническими вопросами, касающимися дома, комиссии, ремонтных работ итп. Хмырь на беду оказался инженером, и Стас явно испытывал затруднения, отвечая на шквал вопросах о грунтах и балках. Боясь запутаться в показаниях, он мягко лавировал и уходил от конкретики. Я решила ему помочь, взяла хмыря за локоток и шепнула на ухо: «Тебя Мария срочно зовет». Уловка сработала, Стас освободился и нервно отхлебнул вина. Клариса любовно приобняла его и чмокнула в плечо, одетое в очередной растянутый свитер.

Мария тем временем стояла с