Дом со странностями - Аня Саврасова

Все впали в уныние. Время близилось к полуночи, а перспективы оставались туманными. Нурмырза и Ирина Петровна не перезванивали. Начал дуть холодный ветер. Девушки жались к своим кавалерами, пока те высасывали остатки вина. Машуля лежала на диване с выражением тихого страдания на лице. Рядом сидел мрачный Пауль, а вокруг бродил обеспокоенный Рома. И вдруг раздался голос лысого:

— Пожарная лестница! Чего ждать непонятно чего? Второй этаж!

Все разом загалдели, обсуждая эу идею. Она казалась такой простой и очевидной, что никто не мог понять, почему мы раньше об этом не додумались⁈ Лысый, недолго думая, подал пример, перемахнув через ограду и скрывшись за темной стеной дома. Народ потянулся за ним. Мужчины помогали дамам, хотя дамы и сами проявляли завидное бесстрашие и готовность к риску. Видно было, что затянувшаяся «дружеская встреча» на холодной крыше всем изрядно надоела. Даже Машуля, поддерживаемая с двух сторон Ромой и Паулем, справилась с этой акробатической задачей. Близость спасения оживила ее и вернула к едва не утерянной жизни.

Спустилась и я. Холодная, местами ржавая лестница, оказалась вполне крепкой. И хотя предательский страх норовил сковать мышцы и затемнить рассудок, я понимала, что отступать некуда. Сверху напирали чужие ноги, а снизу ждала матушка-земля, с которой я так опрометчиво и надолго рассталась. Достигнув твердой опоры, я с облегчением вздохнула и тут же окунулась в волны эйфории. Всё получилось! Неужели и дальше все пойдет, как надо? Еще не веря до конца счастью, я побежала вокруг дома, к двери в подъезд.

У подъезда толпились люди. Подойдя поближе, я увидела в свете тусклого фонаря их угрюмые, озадаченные лица.

— Что случилось? — спросила я.

— Закрыто! — истерично взвизгнула Зая. — Нас обманули. Вот тебе и «месяц на выезд». Просто смешно.

— Да уж, — согласилась я. — Обхохочешься.

21. Душевные метания

21.05.26, четверг

Дверь в подъезд действительно была заперта, а домофон не работал. Раздраженные жильцы беспорядочно дергали ручку, колошматили несчастную дверь и пинали ее ногами. Только Машуля сидела на скамейке, закрыв глаза и запрокинув бледное лицо к небу, а пристроившийся рядом Ромашка крепко обнимал ее неподвижное тело. Пауль яростно смотрел по сторонам, и я бы не удивилась, если бы из его распаленных злобой очей посыпались искры.

Стас с супругой подошли последними. Клариса в бежевых брючках и белой приталенной блузе выглядела, как всегда, безупречно. Даже ночной спуск по пожарной лестнице не смог лишить ее всегдашнего лоска. Квартиранты гневно обступили обнаглевших капиталистов. Громче всех возмущалась Зая.

— Открывайте дверь, или мы полицию вызовем! Там наши вещи, деньги, документы! Вы не имеете права!

— Что, п-правда не открывается? — начал вдруг заикаться Стас. — Домофон сломался, значит. Как мы откроем? У меня такие же ключи, как у вас, д-других нет.

В подтверждение своих слов он достал ключи и приложил кнопку к домофону. Тот, разумеется, не отреагировал. Набор кода тоже ничего не дал.

— Звоните вашему слесарю! — шипела Зая. — Пусть срочно едет и взламывает эту дверь! Мне завтра на работу с утра!

— Всем на работу! У всех свои дела! — раздалось отовсюду.

Стас беспомощно оглядывался. Было уже заполночь, и шансы найти слесаря стремились к нулю.

— Дорогой, — спокойно произнесла Клариса. — Ситуация неприятная, но прямо сейчас мы ее не решим. Мы же можем оплатить всем гостиницу на ночь? А завтра спокойно со всем разберемся.

— Да, конечно! — обрадовался Стас, сразу перестав заикаться. — Помнишь тот отельчик на другой стороне улицы? Как его там? «Веселый порт»?

— «Тихая гавань», — поправила Клариса. — Хороший вариант, и недалеко. Сегодня четверг, думаю, там найдутся свободные номера.

— Нам нужны наши вещи! У меня телефон садится, а зарядка дома! — возражали со всех сторон жильцы, но уже не столь уверенно. Кажется, некоторые перебороли гнев и добрались до стадии «принятия».

Впрочем, были среди нас счастливчики, которых сложившаяся ситуация очень даже устраивала. Два влюбленных рыцаря, Боря и молодой не-хмырь уже вызывали такси, чтобы увезти своих Дульсиней к себе в замки. Опьяневшие Дульсинеи нисколько не возражали, ибо каждая уже мирно посапывала на плече своего избранника.

И тут, сквозь мерный гул успокоившихся голосов, я услышала тихую, но внушительную фразу на немецком языке.

— Я знаю, что делать, — произнес Пауль и решительно направился в сторону кофейни.

Охваченная недобрым предчувствием, я отправилась за ним. Дверь кофейни, как и раньше, была заперта, но Пауль не обратил на нее внимания. Он обошел дом и остановился. Поднял с клумбы камень и запустил в окно… В окно моей квартиры.

— Что ты делаешь⁈ — в ужасе вскрикнула я. Стекло послушно треснуло, осколки повалились внутрь.

— Тут невысоко, — спокойно произнес немец. — Это единственный выход, фройляйн.

Он подпрыгнул, ухватился за карниз и попытался подтянуться, но я вцепилась в его ноги и повисла на них, так что ему пришлось вновь спрыгнуть на землю.

— Вы и тут мне хотите помешать! — гневно просипел он, и в ту же секунду стальные руки сдавили мою шею.

— Не надо… — прохрипела я и потеряла сознание.

* * *

Яркий свет слепил глаза.

— Выключите, — попросила я.

— Не могу, Асенька, это фонарь, — ласково проговорил женский голос.

Я потерла глаза и снова попыталась открыть. Надо мной висело участливое лицо Кларисы. Вблизи я впервые увидела аккуратную сеточку морщинок на нем. Сама я лежала, а точнее висела, а точнее… Я почувствовала до боли знакомый запах, до боли знакомое прикосновение, задрала голову и заорала от неожиданности. Сверху на меня смотрел Саша. И не просто смотрел, а держал на руках. Не представляю, как его натруженные руки стендап-комика выдерживали такую ношу, но он стоически улыбался.

— Не бойся, — сказал он. — Не уроню. А впрочем, если ты оклемалась, удерживать насильно не собираюсь.

Он осторожно поставил меня на ноги. Я осмотрелась. Все та же ночь, все та же обратная сторона дома. Рядом только Саша и Клариса.

— А где Пауль?

— В себя приходит. Или, надеюсь, наоборот — уходит.

С этими словами Клариса махнула рукой в сторону гаражей, и я увидела, как из черноты к нам приближается фигура человека. Плотно сбитый мужчина в телогрейке катил перед собой тележку. Еще через несколько секунд я узнала в нем Нурмырзу.

— Спит, — сказал он. — Угомонился.

Тут только я заметила, что в тележке что-то лежит. Дворник подошел еще ближе, и я увидела, что там… что там… Я наклонилась поближе, не веря своим глазам.

— Денис! — тихонько вскрикнула я.

Подлинный Денис, дитя двадцать первого века, с его буграми мышц, облегающей майкой