Зверолов. Том 2 - Александр Валентинович Рудазов

Восемьдесят семь процентов известных планет — мертвые, жизнь на них никогда не возникала. Еще на десяти процентах жизнь есть, но прокариотная, неразличимая человеческим глазом, и к живым планетам такие не причисляют. Возникновение эукариот — очень редкое явление.

Но даже если в конце концов эволюция порождает обезьяну, и эта обезьяна берет в руки палку, то это еще ничего не значит. Девяносто девять процентов истории человечества — первобытнообщинный строй, и большинство известных ксеносов — тоже дикари.

А даже если где-то появляется космическая цивилизация, она должна еще и совпасть с человечеством хронологически.

И вот эти… почти совпали.

Проксима Центавра входит в список систем с особым статусом. Ближайшая звезда к Солнцу, она была посещена уже на следующий год после изобретения гиперсветового двигателя. Ее открыл легендарный «Христофор Колумб» во время своей второй экспедиции.

И на Проксиме Центавра нашли планету, на которой был разум… но ключевое слово здесь — «был».

На момент своей гибели центавриане достигли высокого развития. Не ниже двадцать второго века, если сравнивать с землянами. Но к тому моменту, когда сюда прибыли земляне, на Центавре уже не осталось ни туземцев, ни даже высших животных.

Все погибли за двести пятьдесят лет до прибытия гостей с соседней звезды.

— Центавриане были высокоразвитым народом, — сказал Троост. — Они изучали экзопланеты и даже отправляли межзвездные экспедиции. Точнее, одну экспедицию, насколько нам известно.

— Куда?

— К нам, на Землю. Они опережали нас в развитии и о нас им было известно задолго до того, как мы встретились. Конечно, нашу Землю они называли не Землей, а что-то вроде… «Брщбрыгррыддык». Их основной способ общения для нас с вами недоступен, а устный язык у них был… труднопроизносимый.

— Чудные, — потелепала языком Стувейра. — И что же, вы установили с ними контакт еще четыреста лет назад?

— Даже больше, четыреста тридцать. Однако тогда об этом знали только избранные.

— Засекретили? — с пониманием спросила Стувейра.

— Да. Когда открыли Центавр, правительство тогда еще России рассекретило информацию о том, что очень давно, еще в середине двадцать первого века, центавриане уже посещали Землю. Точнее, один-единственный центаврианин. Других так и не прилетело. А до того дня, как мы развились настолько, что сами добрались до его планеты, он, увы, не дожил.

«Звездная пушка», из которой на Землю были отправлены два снаряда, до сих пор висит на орбите. Для современной ЕСС это устаревшая технология, однако она таки позволяла развить скорость в одну седьмую световой. Для Проксимы Центавра это был настоящий триумф, апогей развития их науки.

Судя по всему, центавриане развивались почти параллельно с землянами, но опережали примерно на пару веков. Вероятно, когда на Земле происходила промышленная революция и отрубали голову Людовику Шестнадцатому, Проксима Центавра вовсю излучала радиоволны. Но люди тогда еще не имели возможности их принять. А к тому времени, когда такая возможность появилась, центавриане уже перешли на другие средства связи.

В конце концов, радио не слишком-то эффективно — в истории земных технологий оно тоже не более чем краткий эпизод.

Центавр — не единственная планета, где были найдены следы вымерших цивилизаций. Тех, что не совпали с человечеством хронологически, что исчезли задолго до выхода землян в космос. Всего их нашли семь, в том числе на Марсе.

Но марсиане, судя по всему, вымерли еще в плиоцене. Их следов сохранилось исчезающе мало, и многие даже считают, что это были не аборигены, что это случайно уцелевшие артефакты, оставленные некими звездными странниками. А вот цивилизация Центавра погибла относительно недавно — от них остались города, техника…

Все разрушенное, больше похожее на мусорные терриконы, но и этого достаточно, чтобы уже полтора столетия занимать археологов. А теперь приземлился и «Нимрод», поскольку было окончательно подтверждено, что разумных существ тут нет больше четырехсот лет.

— И что их погубило? — спросила Стувейра, касаясь каменного рукощупальца.

— Археологи до сих пор не пришли к единому выводу, — ответил Троост. — Но судя по всему, тут была не одна причина, а целый коктейль. Пойдем, кстати, поздороваемся.

На большинстве планет, разрешенных для звероловных экспедиций, есть местная администрация. Планетарные лесничества, научно-исследовательские станции, этнографические лагеря. Представиться им — это хороший тон, поскольку следующие несколько месяцев вы будете работать бок о бок. Иногда это очень условное «бок о бок», пару раз Троост приземлялся на противоположном конце планеты, но все равно считал необходимым залететь поздороваться.

Центавр — это настоящая Мекка археологов, их тут постоянно живет больше пятисот. Словно трудолюбивые муравьи, они уже полтора века бережно расчищают и расшифровывают мертвую цивилизацию. Именно они восстановили в столице часть дорог и памятников, подняли из руин тысячи зданий и расчистили бесконечные подземные туннели. Но сделать предстоит еще очень многое, и Центавр не спешит раскрывать свои тайны.

Других ученых на Центавре тоже хоть отбавляй. Есть и зоологи. Но вот корабль-зверолов сюда раньше не пускали, хотя Троост несколько лет добивался разрешения на экспедицию. Археологи с какой-то детской ревностью не позволяли вывозить с Центавра никакие жизнеформы, хотя те уж точно не имеют исторической ценности.

И сейчас Троост наконец-то встретился лицом к лицу с человеком, который все эти годы категорически отказывал ему в доступе. Войцек Вотруба, руководитель археологической миссии и комендант Центавра. Мужчина среднего роста, с очень высоким лбом и прической «разделенная голова», при которой часть волос сбривается начисто. В случае Вотрубы — слева и справа, оставляя своего рода «треугольник».

На Трооста он поглядел безо всякой приязни… а потом увидел Стувейру.

— Здравствуйте! — восхищенно произнес археолог. — Вы… осорранка⁈

— Серранка, — поправила Стувейра. — А планета называется Осор.

— Да-да, простите, я… простите!

Другие археологи тоже прервали спор, отголоски которого были слышны даже снаружи. Человек тридцать их окружали толстую, реставрированную на молекулярном уровне книгу с рельефным переплетом и очень шумно обсуждали какое-то отдельное в ней место.

Место, куда пришли Троост и Стувейра, когда-то было музеем. Очень высокие потолки, куполообразная крыша и огромные залы создавали эффект необычайного простора даже в нынешнем полуразрушенном виде. Этот памятник погибшей цивилизации пребывал в плачевном состоянии, его обнаружили только в прошлом году и с тех пор бережно восстанавливали экспонат за экспонатом.

Когда все археологи познакомились и высказали свое уважение гостье с далекой звезды, Троост полюбопытствовал, о чем так горячо спорили уважаемые ученые. Оказалось, что на чрезвычайно важную тему — десять было ангелов у Бога или две тысячи