Герой на полставки (Genshin Impact) - Мистер Ву

Оттуда, прямо на свет божий, с утра пораньше вышагнула она, восьмая Предвестница Фатуи. Женщина с пятисотлетним стажем тяжелейшего ПТСР, манией величия размером с Драконий Хребет и гардеробом, при виде которого мои мысли снова невольно обратились к проклятым геймдизайнерам. Серьезно, сам Асмодей, должно быть, лично утверждал эскизы её наряда! Как и в случае с Нин Гуан, одежда Синьоры представляла собой торжество откровенности над здравым смыслом и климатическими условиями. Глубочайшее декольте, корсет, едва сдерживающий её выдающиеся достоинства, длинный разрез на юбке, демонстрирующий чулки, и всё это великолепие обильно приправлено мехами и льдом. Выглядело это так, словно она собралась не на военную операцию, а на тематическую вечеринку для взрослых в ледяном замке.

Синьора остановилась, возвышаясь надо мной, несмотря на то, что мы стояли на ровной земле — спасибо её невероятным каблукам и общей ауре превосходства, она сощурила свой единственный не скрытый маской глаз. Элегантным, полным презрения взмахом руки в длинной перчатке она пустила волну колючего мороза, которая мгновенно разогнала поднятую мной пыль, демонстрируя меня во всей красе: в камзоле с вырезом, с Глазом Бога и сияющей печатью Барбатоса на руке.

Она промолчала, но её единственный глаз вспыхнул так недобро, что температура вокруг нас мгновенно упала на десяток градусов, иней пополз по пожухлой траве. Я физически ощущал, как под этой маской надменной ледяной королевы, под слоями крио-магии бурлит, сдерживаемый невероятным усилием воли, первобытный гнев. Там, внутри, клокотала её вторая, ультра-форма — сущность Горящей Алой Ведьмы, жидкое пламя, готовое в любой момент вырваться наружу и поглотить саму Розалину вместе с противником.

В ответ я тоже промолчал, я просто стоял, засунув большие пальцы за пояс, и смотрел на неё с выражением лица человека, который пришел забирать долг по кредиту. Окружавшие нас выжившие Фатуи, которые только-только начали приходить в себя после моего Анемо-приветствия, как-то растерялись, они переминались с ноги на ногу, сжимая свое оружие. Ага, шаблон сломался, обычно в таких ситуациях начинается долгий, пафосный разговор, обмен угрозами, злодейские монологи о превосходстве Снежной и ничтожности местных богов. А тут мы просто стоим посреди разгромленного лагеря и молча, напряженно сверлим друг друга взглядами, как два ковбоя на Диком Западе перед дуэлью.

Наконец, её идеальные, покрытые темной помадой губы презрительно искривились.

— Странник… — её голос был похож на звон разбивающегося хрусталя. — Цепная псина… подхалим Барбатоса.

Она констатировала это как непреложный факт, словно зачитывала приговор, глаз Порчи, закрепленный на её бедре, зловеще засиял, пульсируя насыщенным, мертвенным светом.

— Не знаю, как именно ты вынюхал, что мы находимся здесь, — процедила Синьора, делая хищный шаг вперед, лед под её ногами расползался узорами паутины. — Но за нанесение ущерба собственности Фатуи и за свою дерзость ты очень, очень дорого заплатишь: кровью.

— Не переживай за мои финансы, — я небрежно отмахнулся, словно от назойливой мухи. — Заплатить я всегда успею, у меня тут кредит доверия от самого Архонта, а вот ты уже вряд ли успеешь даже завещание составить.

Она презрительно фыркнула, её единственный глаз смерил меня уничижительным взглядом.

— И ты пришел сюда один? — в её голосе зазвучала откровенная насмешка. — Без поддержки своего богатенького дружка Рагнвиндра? И без этого… «барда»?

На последнем слове она сделала такой гневный, ядовитый акцент, что воздух вокруг неё буквально затрещал от мороза. О, она прекрасно знала, кто скрывается под личиной бродячего музыканта и ненавидела его всей своей изломанной, искалеченной душой.

Я тяжело вздохнул, всем своим видом демонстрируя крайнюю степень скуки.

— Какой бесполезный, клишированный диалог, — я покачал головой. — Уж извини, Розалина, но по душам болтают только два типа людей: близкие друзья и родственники на пьяных застольях, а ты для меня — ни то, ни другое, ты просто босс, с которого мне нужен лут.

Её глаз на долю секунды расширился от такой наглости, а затем яростно сверкнул.

Разговоры закончились.

В тот же миг пространство между нами взорвалось, она даже не стала делать пассов руками — просто высвободила концентрированную волну Крио-энергии. Огромный, усеянный бритвенно-острыми шипами ледяной цветок мгновенно вырос прямо из-под земли там, где я стоял, намереваясь разорвать меня на куски и заморозить остатки.

Но меня там уже не было, я скользнул в сторону, подхваченный собственным ветром, уходя от эпицентра взрыва, в моей правой руке, прямо из пульсирующей бирюзовой печати, с оглушительным свистом вырвался плотный, мерцающий клинок из спрессованного Анемо.

Я не стал отступать, и рванул прямо на неё, сокращая дистанцию за долю секунды. Синьора явно не ожидала такой нечеловеческой прыти, она слишком привыкла к тому, что все перед ней трепещут, замирают от страха или пытаются защищаться. Её высокомерие сыграло с ней злую шутку, она рефлекторно вскинула руку, формируя толстый ледяной щит перед собой.

Мой ветряной меч врезался в её ладонь с силой локомотива, раздался треск и ледяной барьер разлетелся в пыль, не выдержав напора концентрированной стихии. Ударная волна Рассеивания ударила Восьмую Предвестницу в грудь, её, женщину, привыкшую быть непоколебимой скалой, буквально оторвало от земли и снесло на добрых пару десятков метров в сторону, прямо в остатки её собственного шелкового шатра.

Она с грацией кошки перевернулась в воздухе и приземлилась на каблуки, вспахивая землю и оставляя за собой две глубокие борозды, покрытые инеем, я крутанул Анемо-клинок в руке, стряхивая с него ледяную крошку, и улыбнулся, мой внутренний геймер радостно потер руки.

Первая фаза началась.

Она выпрямилась, и от её фигуры во все стороны разошлась волна лютого холода, её единственный глаз теперь горел чистой, незамутненной ненавистью, её идеальная прическа слегка растрепалась, а на щеке красовалась крошечная царапина от ледяного осколка. Для женщины, чье эго было размером с Селестию, это было равносильно смертельному оскорблению.

— Ты жалкая пыль под ногами Царицы! — взвизгнула она, окончательно теряя свой аристократический лоск.

Она взмахнула обеими руками, и воздух над ущельем мгновенно почернел от сотен ледяных копий, каждое размером с телеграфный столб, они зависли в воздухе, целясь точно в меня.

— Пыль? Значит план меняется, — я перехватил свой Анемо-клинок поудобнее. — Сейчас узнаешь, как работает хороший пылесос.

Копья обрушились вниз сплошным смертоносным дождем, печать Барбатоса на руке запульсировала, откликаясь, я ударил клинком снизу вверх, высвобождая стену спрессованного ураганного ветра. Две стихии столкнулись с оглушительным грохотом, от которого заложило уши, мой ветер подхватил её ледяные снаряды, закрутил их в гигантской мясорубке Рассеивания и швырнул обратно, во все стороны.

И тут начался настоящий ад для рядовых сотрудников Снежной, бедные Фатуи, которые только-только начали вылезать