Фантастика 2026-12 - Виктория Юрьевна Побединская

— Что будешь делать? — спросила ламия.

— Пойду поговорю, — хмыкнул я. — Почему бы не обосрать врага перед смертью? Хоть повеселиться напоследок.

Я подошел к окну.

— Эй твою маму звали, когда ее в борделе пьяные отсосы подзывали! — сказал я, включив плетение Луженая Глотка.

— Хамишь, человечишка сраный?

— Не больше чем ты, уродец.

— Я порву тебя на тряпки! Выходи!

— А мне и здесь хорошо! Заходи на огонек, секса не будет, но повеселимся знатно!

— Он может, — сказала ламия. На Великих Князей экзорцизм не действует.

— Не бойся! — сказал я ей. — И спрячь меч, у меня в запасе есть кое-что.

— Что ты задумал? — с подозрением спросила ламия.

Я окинул ее взглядом.

— Беги отсюда, подруга. Без оглядки. Со всех своих копыт. Поняла?

И я воспользовался перстнем. Ламия исчезла. А что, такой метод эвакуации я предусматривал давно. Сейчас повеселимся!

— Ну так что, зайдешь на огонек, шавка шелудивая? — крикнул я, разрезая руку и выводя енохианские каракули на грязной шершавой стене. Как бы заражение крови не получить. Хотя… Об этом будем думать потом.

— Томас, ну хватит уже, выходи, — тоном Горбатого из «Места Встречи» сказал Астарот. — Из тебя выйдет отличный мясной костюмчик для меня.

Ну уж нет. Я и так не собирался ничьим костюмчиком становиться, а если еще и такое…

Я начал вслух читать енохианские заклинания. Ну что же, ламия права, против этих боевых у меня шансов нет. А вот инвокация Енохианских Королей…

Я хлопнул окровавленной рукой по Енохианской Пентаграмме. Ритуал, конечно, коряво вышел, в «Торчке» бы D поставили. Но то учеба, а то…

Хлопок вышел звонким. А дальше, все что я запомнил — ослепительный свет изнутри меня и чувство, будто я стал размером со статую свободы, глядя сверху вниз на пораженных этим демонов. И все.

Эпилог

С противным гудением начала надуваться манжета на руке, подключенная к монитору, и я, наконец, открыл глаза. Где я? Судя по антуражу и тому, что у меня в катетере торчали трубки, а на груди провода, я нахожусь на больничной койке. Браво, капитан очевидность, это понятно и ежу, то-то я смотрю их здесь нет… Где я в широком смысле этого слова?

Ага, ну потолок явно не больничный, значит в клинику меня везти не стали. Да и зачем? Я посмотрел поверх простыни, разглядывая интерьер. Все ясно. Я в импровизированном стационаре «Санктума», под наблюдением Дениз.

Ну что же, не самая плохая перспектива. Я пошевелил пальцами ног — на месте. Пальцами рук… О, как больно! А руки-то на месте?

На месте, вот они. Только кисти замотаны, как у, мать ее, мумии. Хорошо так замотаны, но пальцы я чувствую. А теперь взгляд поверх простыни… И главное тоже на месте, вон, бугрится. Пока не подает признаков жизни, потому что при смерти организм отключает все системы, которые считает второстепенными и не нужными для выживания в данный момент. Все это придет потом в норму, проверено.

Ну а что вы хотите? Енохианская травма — не шутка. Получить по черепу изнутри от крылатого больно и с последствиями. Как будто тараканы, воюющие в башке между собой решили взорвать там едрену бомбу. И то, что я это пережил и выжил, пусть и с побочками — отличный результат. Не все способны вынести инвокацию и пережить ее с минимальными последствиями для себя.

Я закрыл глаза и быстро прогнал самодиагностику.

Так, руки-ноги-голова-яйца целы. Единственное, гворы в оболоке аж спрессовались, оболок деформировался и местами пробит. Непорядок! Так, небольшое усилие… Ага, делаем штопку ауры, как местные называют оболок. Ну вот, сразу и тошнить перестало, и голова прояснилась.

Обожженные руки — пустяк, регенерацию я запустил, выправив оболок. Все системы в относительной норме — насколько после такого она может быть. Встряска была жуткая.

Теперь бы разобраться с другими вещами. Эх, перстень вызова сняли… Вечно в реанимации все отбирают!

— Эмпуса! — прохрипел я.

И тут же перед моими глазами возникла серебряная.

— Живой! — она коснулась моего лица ладонями. — Живой!

Поцелуй — в щечку, не подумайте чего — меня даже взбодрил.

— И что со мной было?

— А ты что, не помнишь? — вопросом на вопрос ответила ламия.

— Я помню все до того момента, как провел инвокацию, — сказал я.

— Вот-вот, провел, — хмыкнула ламия. — В результате десять высших демонов со своей свитой — в минус, часть ада разрушена.

— Это как? — спросил я.

— Так архангел, который в тебя вселился, решил не останавливаться на достигнутом и пошарил в портале, примерно как кошка, сующая лапу в мышиную нору, чтобы выковырять оттуда особо сладкого мыша. Так что портал накрылся большим и красным медным тазом вместе с дворцом Астарота, где он был открыт. Вот там уже жертв и разрушений было больше.

— Так гадам и надо! — сказал я с воодушевлением. — Прямо елей по сердцу и пивас по желудку.

— Насчет «надо» я бы поостереглась, — она аж дернулась. — Представь себе, что здесь, в «Санктуме», кто-то взорвал ядрену бомбу? Большой мощности, такой, чтобы и Спрингфилду, мать его, досталось? Как?

— Ну…

— Вот тебе и хрен гну! Так что кроме десяти высших утырков и их свиты сотни и сотни демонов канули в Бездну.

— И это все натворил один архангел? — удивился я.

— Так ты же вызвал кого-то из четверки, — сказала ламия. — Прокачали тебе энергосистему на свою голову.

— Не помню. Вот так. Не рой яму другому, сам в говне окунешься, — осклабился я. — Прокачали костюмчик для демона, а пришел его надеть высший архангел.

— Типа того, — скривилась ламия.

— А кто из архангелов это был?

— Точно сказать не могу. Не видела. Не до этого было. Я оттуда свистанула, роняя кал. Спасибо, что вовремя предупредил.

— Сколько же мощи в одном архангеле, что он устроил чертям армагеддец?

— В инфернальных мегатоннах — много. Не забывай, что это воинство божье, а архангелы из четверки — генералиссимусы, ну и прокачанные до предела бойцы уровня «бог», в полном смысле. Так что им еще повезло. Зато у тебя есть большой плюс — твой сосуд при всех прочих демонам больше не нужен, раз его надевал архангел. Как пользованный презе…

— Я те дам! Хоть в этом успокоила, — я неудачно двинул рукой, издав шипение от боли. — Это тоже оттуда?

— Ожоги? Да. И от рукоятки Меча Ангела, и оттого, что ты — точнее, он — в портале шарил.

— Вот блин!

— Ага, — осклабилась она. — Выглядишь как жертва, пострадавшая в приступе жесткого онанизма. Не, не ищи ничего тяжелого