"Пожиратель солнца". Компиляция. Книги 1-7 - Кристофер Руоккио

конце трюма, в нескольких милях от нас, вспыхнул свет и тут же потух. На десять секунд воцарилась полная тишина. Лишь тогда корабль затрясся, и мы увидели вторичные вспышки, возвестившие об уничтожении каких-то устройств в глубинах сьельсинского корабля.

– Можем повторить?

– Нет, милорд, – ответил солдат, проверивший показания приборов.

Батареи уже были почти истощены. Чудо, что этот выстрел удался.

– Ладно, – бросил я. – Мы свое дело сделали…

Я остановился, вслушиваясь в звенящую тишину, как будто мог с такого расстояния распознать отдаленный топот когтистых ног. Я ничего не услышал, но и без того знал.

Знал, что они идут.

Глава 25

Во чреве китовом

– Движение по правому борту!

– Движение в верхних коридорах!

– Бог и Земля, это еще что?

– Слева…

– Что-то взорвалось?

– Куда они подевались?

Устав от непрекращающейся болтовни, я отключился от общего канала. Глаза сами собой закрылись, и я довольно долго не открывал их, не двигался, напрягая слух, словно надеялся услышать приближение сьельсинов сквозь безвоздушную пустоту снаружи. Разумеется, ничего я не услышал.

Лишь тишину.

– Они идут, – сказал я, не открывая глаз.

По щелчкам в динамике я понял, что враг перемещался, бросив сражаться сразу в нескольких местах, где ксенобитам удалось загнать наших людей в угол. Если я правильно оценил ситуацию, то все сработало. Мы привлекли их внимание лазером, как пламя свечи привлекает мотыльков. Оставалось лишь, чтобы и результат был тот же.

– Адриан!

Открыв глаза, я увидел, что на меня сквозь безликую маску смотрит Паллино.

– Ты в порядке?

Я привалился к консоли, чувствуя, как будто титан Атлас переложил весь свой груз на мои плечи.

– В порядке, – скованно ответил я, кивая.

Я устал. Невероятно устал. Башня черепов из кубикулы по-прежнему бросала на меня свою тень, и я чувствовал, как будто призраки всех тех изуродованных, обглоданных людей вьются в воздухе вокруг этого проклятого корабля, глядя на нас навеки пустыми глазницами, шепча вырванными языками: «Отомсти за нас. Отомсти за нас. Отомсти за нас».

«Беспощадный». Корабль сполна заслужил свое имя.

Мои руки невольно сжались в кулаки.

– Камеры слежения еще работают?

– Так точно, милорд! – ответил один из подчиненных Паллино, стоявший за консолью.

– Дайте взглянуть.

Я зашел в нишу, где располагалась голографическая камера.

Голографические панели ожили, на полукруглой стене открылись окна в разные отсеки корабля. Темные ржавые коридоры, капсулы для фуги, по-прежнему запечатанные и мерцающие синими огоньками, пустые, разоренные казармы. Все было видно как на ладони. Тут я вспомнил, как Бассандер стоял перед стеной наблюдения в своей каюте на «Фараоне», заглядывая в каждый уголок корабля, вторгаясь в жизнь своих солдат. Насколько неприличной и бесцеремонной казалась мне тогда эта его привычка. И как необходимо это было в данный момент.

Взмахом руки я вызвал контрольную панель, озарившую пыльное помещение голубоватым сиянием. Подключил к голографической камере свой наручный терминал и рацию и принялся ждать, наблюдая одновременно сотней глаз. Солдаты Удакса разделились на группы по пятеро, и каждая заняла пост у одного из шести шлюзов «Беспощадного», по три с каждого борта. Некоторые из бойцов Сиран присоединились к ним, остальные с помощью плазмометов заваривали верхние и нижние палубные люки. Сьельсины могли вскрыть оболочку корабля в любом месте, но, если оставить шлюзы открытыми, им не придется ломать над этим голову.

– А можно посмотреть, что происходит снаружи? – спросил я.

– Не слишком, – ответил солдат Паллино. – Палубу довольно сильно потрепало, почти все сенсоры сорвало вместе с внешними орудиями. Осталось около десятка пушек с уцелевшей оптикой, и все.

– Подключите их, – раздраженно сказал я и снял шлем, чтобы лучше разглядеть картинку с камер.

Техники послушались. На дисплее появилось около дюжины новых панелей, принимавших изображение с нескольких точек снаружи корабля. У пушек был ограниченный угол огня и, соответственно, обзора. Две бесполезно торчали прямо вверх, к сводчатому потолку. Я некоторое время поразмыслил над тем, как решить эту проблему, и подключился к нужному каналу связи:

– Удакс, отправьте троих солдат наружу. Там тоже нужны часовые.

Центурион ирчтани подчинился, и я вернулся на общий канал, чтобы оповестить людей и ауксилариев на сьельсинском корабле.

– Это Адриан Марло. Все группы, не занятые отключением вражеского варп-двигателя, должны собраться в центральном трюме. Повторяю: все группы, не занятые отключением вражеского варп-двигателя, должны собраться в центральном трюме.

Световые сигналы на голографической панели моего терминала указывали, что меня услышали и поняли.

– Враг! – раздался высокий певучий голос часового из отряда Удакса.

Техники Паллино передали изображение с камеры ауксилария на мой монитор так, что я видел все его глазами. Часовой забрался на фюзеляж, и с помощью инфракрасных камер его скафандра мы оба наблюдали, как красные силуэты быстро окружают подвешенный посреди темного трюма, словно паучья кладка, «Беспощадный».

– Как по заказу… – прошептал я, опираясь одной рукой на стену для поддержки и представляя клацанье приближающихся когтистых сапог.

С такого расстояния в инфракрасном спектре они напоминали процессию свещеносцев, небольшую, окруженную красным ореолом и, как ни странно, торжественную. Белые вспышки рядом с ними обозначали нахуте, голодных и высматривающих жертву. Я мысленно помолился, чтобы они не заметили рыскающих наверху разведчиков.

– Их сотни, – заметил Паллино, подходя ко мне.

На нем по-прежнему был шлем, и я не видел его обновленного патрицианского лица, но чувствовал некую страдальческую меланхолию, скрытую под маской профессиональной решимости. Я и сам испытывал те же эмоции.

– Они в зоне досягаемости, – сказал я, подразумевая корабельную систему защиты. – Огонь по готовности.

Паллино ударил себя в грудь в воинском приветствии и развернулся, шурша наплечными ремнями.

– Вы слышали командира, собаки! Огонь!

Как и большинство имперских кораблей, «Беспощадный» был оборудован десятками пушек и орудийных площадок, предназначенных для отражения абордажных атак. Они были последней линией обороны на случай, если аквиларии окажутся разбиты. В нашем распоряжении аквилариев вообще не было, а на борту находилось совсем немного солдат. Я вдруг вспомнил, как сьельсины осаждали «Скьявону» в необъятном трюме «Демиурга». Там мы не решились воспользоваться орудиями, опасаясь повредить корабль Кхарна.

Сейчас бояться было нечего.

Отзвуки стрельбы разнеслись внутри металлического каркаса корабля, как треск фейерверков на летней ярмарке. С камеры часового были хорошо видны подобные молниям вспышки. Я стиснул зубы. Под огнем наступающие сьельсины бросились врассыпную. Десятки пали, скошенные шквалом пуль.

– Продолжать в том же духе не выйдет, – заметил Паллино. – Боеприпасов мало. Должно быть, они почти все расстреляли, сопротивляясь захвату.

Я отвернулся от голограмм и присоединился к Паллино у тактической консоли. Там расположились восемь солдат, каждый управлял двумя-тремя орудиями. Я обратил внимание на числа, обозначающие остаток боеприпасов. 5342.