"Пожиратель солнца". Компиляция. Книги 1-7 - Кристофер Руоккио

Я понимал, о чем она. Исследования других сьельсинских кораблей-миров показывали, что где-то в глубинах этого разрушенного астероида, используемого ксенобитами в качестве основы для корабля, должен быть громадный ускоритель частиц или что-то в этом духе, вырабатывающий антиводород, служивший сьельсинам топливом.

– При малейшей опасности они сольют все запасы.

– То есть… – Я догадался, к чему она клонит, прежде чем она договорила:

– То есть если твой центурион подорвет охладитель и повредит сосуд Дьюара, то корабль автоматически сбросит все топливо.

– Уверена?

– Адриан, черт тебя дери! – выругалась Валка. – Сколько раз повторять?

Ее голос трещал, как первый тонкий лед на озере, и я рисковал под него провалиться.

Я оглянулся через плечо на Паллино. Тот руководил обороной. Счетчики боеприпасов приближались к опасно низкому значению, а сьельсины, судя по мониторам, все прибывали.

– Почему они просто не взорвут этот корабль? – спросил Паллино, имея в виду «Беспощадный». – Я бы на их месте заминировал его и использовал в качестве приманки.

– Запасы еды, – ответил я, подразумевая кубикулу и тысячи замороженных там солдат. – К тому же они не знали, что мы прилетим.

Я бегло осмотрел голографические дисплеи, оценивая тяжесть нашего положения. Закрыл глаза, прошептал одну из присказок Гибсона, чтобы успокоить неровно бьющееся сердце. Страх – это действительно яд. Кортизол, адреналин.

– Марло вызывает Кейда, – произнес я, переключив канал. – Доктор Ондерра дает добро на взрыв охладителя. Говорит, что повреждение сосуда Дьюара приведет к автоматическому сбросу топлива.

Ответ последовал не сразу, но когда последовал, молодой голос Кейда звучал твердо и ровно, как старые часы:

– Есть, милорд.

– Выполняйте.

– Одну секунду, милорд. – Хладнокровие Кейда слегка пошатнулось.

– Слушаю.

– Я хочу дождаться, пока враг пробьет дверь, чтобы дать ребятам шанс вырваться.

Я кивнул и только секунды через три осознал, что Кейд меня не видит.

– Как пожелаете.

– Задайте им хорошую трепку, – сказал он и отключился.

Я снова зажмурился. Легче не становилось. Я мысленно молился, чтобы и не становилось. Спустя мгновение открыл глаза и вновь изучил показания мониторов.

– Нужно впустить часовых, – сказал я, непослушными пальцами возясь с кнопками управления терминалом. – Какая была частота?

Я вспомнил ее, не дожидаясь ответа, и подключился к каналу ирчтани.

– Вы трое! – обратился я только к триаде ауксилариев, размещенной на верху плененного судна. – Возвращайтесь внутрь через носовой шлюз! Мы взорвали мосты, поэтому придется карабкаться.

Параллельно я смотрел, как защитники ирчтани удерживают два доступных шлюза, отбиваясь гранатами и длинными кинжалами. Ответа не последовало.

– Повторяю: всем часовым вернуться через носовой шлюз. Прием!

Я отыскал на мониторах картинки с камер часовых. Все три показывали приближающуюся орду сьельсинов. Вдали я заметил вспышки плазмы – группы Оро и Дорана прибыли и отвлекли на себя внимание врага.

Часовые не двигались.

– Прием! – повторил я, держа наручный терминал у рта. – Повторяю: прием!

– Ububonoyu o-okun-do, – раздался в ответ высокий и холодный, как пики мейдуанских гор зимой, голос. Затем последовал неестественный тонкий смех и еще слова: – Они тебя не слышат.

Я отвернулся, чтобы никто не увидел, как я потрясен.

– Кто это? – спросил я на сьельсинском и почувствовал, как все вокруг замерли, догадываясь, что означает мой переход на этот язык.

– Дьявол Мейдуа, – произнес этот странный голос, медленно проговаривая незнакомые человеческие слова. Перейдя на сьельсинский, мой собеседник добавил: – Должно признать, от yukajji с такой репутацией я ожидало большего.

– Князь Дораяика, надо полагать?

Мои переживания из-за Кейда сменились холодной белой яростью Марло.

Ответом мне был ледяной смех, от которого волосы встали дыбом.

– Veih, veih, veih, – произнес сьельсин. – Нет. Велика честь, hurati.

Он назвал меня мышью. Или тем животным, что в мире ксенобитов было сродни мышам.

– Сдавайся, и будешь благословлен, – добавил он.

– Sim udantha, – ответил я.

«В другой раз».

– Вы окружены и скоро будете уничтожены…

На это мне нечего было ответить, поэтому я промолчал.

– может быть, я доставлю тебя к нему.

На мониторах я не видел ничего, что подсказало бы местонахождение говорившего. Может, он позади, за ордой атакующих сьельсинов? Быстрого взгляда на тактический дисплей хватило, чтобы понять, что добрая четверть боеприпасов палубных орудий уже истрачена. В коридоре раздался выстрел. Мимо ирчтани прорвались еще нахуте.

– Когда я встретило тебя в зале снаружи, то не ожидало, что ты сбежишь, поджав хвост, – сказал ледяной голос.

Камера одного часового повернулась, дрогнув, когда шлем – а может, голову – подняли с места. Камера сделала оборот, показав сумрачный трюм, и остановилась на моем собеседнике. Вся его голова, кроме рта, была закована в броню цвета выгоревшей кости. Зубы хищно скалились в вакууме, в безвоздушное пространство брызгала пена. Рот был чересчур широким, как акулья пасть, и ухмылялся кривой ксенобитской улыбкой. Эта пасть спокойно могла отхватить кулак взрослого человека. В шлеме не было ни отверстий, ни видимого визора. Я не был уверен, что у Возвышенного сьельсина вообще были глаза. Возможно, за броней прятались только механизмы, среди которых таился мозг инопланетянина. Возможно, и рот был всего лишь рудиментом прежнего тела, оставленным для устрашения. Когда чудовище говорило, его губы не двигались, лишь ухмылка становилась все шире.

– Sikare. Признаюсь, я разочаровано. Я ожидало большего от убийцы Аранаты.

– Считай, что тебе повезло. – Я уставился в монитор, надеясь, что существо почувствует тяжесть моего взгляда. – Deni okun tuka o-tajun ne?

«Кто ты?»

Картинка мигнула, но слова прозвучали громко и четко:

– Лишь святой раб. Один из множества.

Чудовище подняло и показало мне руку. Вся она была из сочлененной стали, мастерски изготовленные пальцы укреплены цирконием, белые на белом. Рука была механической, но все равно шестипалой. Пальцы были типичной для сьельсинов длины.

– Один из шестерых.

Я почувствовал, как мои губы невольно сжимаются, глаза прищуриваются. Хорошо, что тварь меня не видела. На миг я забыл о сражении; мы с ксенобитом как будто остались одни во Вселенной.

Святой раб.

Вайядан.

Слово звучало зловеще даже для моего человеческого уха. Тогда я этого еще не знал, но вайяданы были названными защитниками аэты, его ближайшими телохранителями, советниками и любовниками – отцами его детей.

– Yukajji, почему ты молчишь? Боишься?

– Я не получил ответа на вопрос, vayadan-do, – сказал я не мешкая. – Я спросил, кто ты.

– Всего лишь палец его «Белой руки», – произнес он, а его и без того невероятно широкая ухмылка растянулась еще шире.

– Iedyr Yemani ne? – переспросил я.

Иэдир йемани. Белая рука. Я уже слышал это название из уст демона во мгле на Эринии. Но нынешняя ситуация требовала силы и мужества. Я не собирался бояться.

– Это не имя! – фыркнул