За последним порогом 1-13 - Андрей Стоев

* * *

Сегодня на город обрушилась метель. Ветер завывал в трубах, а за окном почти ничего не было видно из-за стремительно несущихся снежинок. Я заметил силуэт маленького трактора, который не особенно успешно разгребал дорожки, но он очень быстро потерялся в круговерти метели. Я покачал головой и отвернулся от окна.

К счастью, сегодня был выходной, а ехать куда-то развлекаться ни у кого не было ни малейшего желания. Вся наша небольшая семья собралась в сиреневой гостиной у камина. Я смотрел на огонь в камине с задумчивым видом, при этом ни о чём конкретно не думая. Ленка, забравшись с ногами в огромное кресло, что-то лениво чиркала в альбоме для эскизов, ну а мама читала только что вышедший из печати новый дамский роман, наделавший в обществе немало шуму. Наделавший шуму среди дам, конечно — мужчин он не особенно заинтересовал. Что, разумеется, совсем неудивительно — я давно заметил, что дамские романы — это, по сути, романы о мужчинах, причём мужчины в них все какие-то странноватые. Впрочем, откуда бы мне разбираться в мужчинах? Возможно, с точки зрения женщин, мы такие и есть, странноватые.

— Как хорошо сидеть вот так вот, семьёй, — удовлетворённо вздохнул я. — Это просто безобразие, что мы так редко встречаемся. Скоро друг друга узнавать перестанем.

— Ну надо же, какая мысль тебя посетила! — саркастически фыркнула мама. — Я уже и не надеялась, что она когда-нибудь тебе в голову придёт.

Я немедленно почувствовал себя виноватым, а от Ленки донеслась неумело подавленная волна веселья.

— Вообще-то ты сама всё время в клинике, — попытался я перейти в нападение.

— Вообще-то я каждый вечер дома, — насмешливо взглянула на меня мама. — Ты просто этого не знаешь, потому что тебя никогда дома нет.

Попытка атаки с треском провалилась.

— Вообще-то нам приходится и работать, и учиться, — я перешёл в глухую оборону.

— Только это тебя и извиняет, — проворчала мама.

Забавная мысль вдруг пришла мне в голову — а чем я отличаюсь от неимущего студента, который днём учится, а вечером разгружает вагоны? Наверное, только тем, что я на работе сижу за столом, а не таскаю мешки, да езжу в лимузине, а не на конке. Не то чтобы я давлю на жалость, но ведь если разобраться, разница и в самом деле не так уж велика. Богатые, как уже было замечено, тоже плачут ещё как.

— А знаешь, Кени, — вдруг сказала мама, — меня давно уже занимает вопрос — зачем ты всё это делаешь? Ты нагрёб уже столько, что сам, наверное, не помнишь, что у тебя есть. Тебе не кажется, что это начинает походить на бессмысленное стяжательство?

— Не у меня есть, а у нас есть, — недовольно заметил я. — У тебя всё это тоже есть — мы семья, помнишь?

— Извини, — улыбнулась она. — Я, конечно же, неправильно выразилась. Но тем не менее — ты не находишь, что всё это уже лишнее?

— Ну ты же зачем-то постоянно расширяешь свою клинику?

— Она нужна мне, чтобы расти дальше, — невозмутимо ответила мама. — Я целитель, мой путь состоит в том, чтобы исцелять, и клиника мне необходима. Пока необходима. Открою тебе небольшой секрет — я очень далеко продвинулась за последние два года, и уже могу исцелять не только людей.

— Ты имеешь в виду, что можешь работать ветеринаром? — с недоумением переспросил я.

— Нет, — засмеялась она, — я опять неточно выразилась. Просто у меня в клинике только люди, вот я и сказала так. На самом деле я имела в виду не именно людей, а живые существа вообще.

— Это как?

Она встала, подошла к камину и взяла в руки кочергу — антикварную, и оттого, естественно, порядком побитую жизнью. Мама сосредоточилась, кочерга неуловимо поплыла, и через мгновение оказалась новой и блестящей.

— Ооо, — восхищённо протянула Ленка.

— Впечатляет, — признал я. — Да что там — просто потрясает. Хотя превращать дорогие антикварные вещи в дешёвые новоделы — это, наверное, не самое удачное применение. Но я вижу другие интересные варианты, например, реставрация картин.

— Не сработает, — грустно сказала мама. — Я тоже сразу об этом подумала. Холст восстанавливается, а краски просто осыпаются.

— Что-то испортила? — догадался я.

— Ерунда, — махнула она рукой. — Так себе была картина. Дорогостоящая мазня. В общем, какого-то разумного применения я для этой способности не нашла.

— Ну, по крайней мере, ты сможешь открыть ремонтную мастерскую, если тебе надоест твоя клиника. По ремонту гантелей и гирь. Вообще удивительно, что такие, на первый взгляд, многообещающие вещи на поверку оказываются почти бесполезными. Уже не первый раз такое наблюдаю.

— Не уходи от ответа, Кени, — мягко улыбнулась мама. — Я ответила на твой вопрос насчёт клиники, теперь твоя очередь. Зачем ты всё это делаешь?

Почему сложнее всего отвечать на простые вопросы? Наверное, потому, что они требуют такого же простого и ясного ответа, и их невозможно утопить в пустословии. Я надолго задумался — и правда, зачем я всё это делаю?

— Я не могу дать тебе простой ответ, мама, — наконец я привёл свои мысли в относительный порядок. — Простой ответ: потому что могу, но такой ответ ни на что не отвечает. Более сложный ответ: я хочу быть свободным и независимым, а свобода стоит очень дорого, если ты, конечно, не живёшь в глухом лесу.

— Для того чтобы быть свободным, тебе достаточно просто возвыситься, — заметила мама. — Нет, если вообще, то это очень непросто, но для вас с Леной это дело практически решённое. Я это чувствую, да и не только я. Та же Ивлич — думаешь, она просто так вокруг тебя увивается?

— Насчёт увивается — это ты опять невпопад выразилась, — хмыкнул я. — Да и вообще ты слишком упрощённо судишь. Она, конечно, интриганка, и наши перспективы тоже её заинтересовали, но подружилась она с нами вовсе не поэтому. Не забывай, что я довольно сильный эмпат, и меня довольно сложно обмануть фальшивой искренностью. А в данном случае просто невозможно — ни у кого не получится так долго имитировать эмоции.

— Хорошо, не будем об Ивлич, — поморщилась мама. — Я, наверное, предвзята, но пока что ей не вполне доверяю. Так всё-таки — почему тебя не устраивает свобода через возвышение?

— Например, потому что я хочу, чтобы у нас была большая семья, а в ней далеко не все смогут стать Высшими. Наши с Леной дети, твои дети, дети наших детей… Мы сумели получить источник, и они, скорее всего, будут одарёнными. Но чтобы этот источник у наших потомков не отобрали, семья должна быть сильной. А это значит,