Тренировочный день 1-17 - Виталий Хонихоев

нравилась, и он искренне хотел ей работу предложить, медиком команды. Насколько он успел увидеть, она хороший специалист со стальными нервами, у нее ни один мускул не дрогнул, когда она состояние Николая увидела. И ведь предположила, что это он, Виктор так его уделал, но виду не подала, не испугалась и даже успела участкового вызвать. Итого — профессионализм, устойчивая психика и умение владеть собой в кризисных ситуациях. Такой человек им в команде пригодится. Но с другой стороны… если он ей работу предложит, то он начальником ее станет, пусть и формально. Наверное, стоит сперва с ней поговорить? До того, как работу предлагать? А с другой стороны, когда это его удерживало?

Прозвучал звонок в дверь. Виктор считал, что каждая квартира в новостройке оборудуется звонком не просто так. Казалось бы, лишние траты, тут обоев нет, а звонок установили… но на взгляд Виктора в этом был тонкий расчет. Если не ставить кнопку звонка, то пришедшие будут стучать в двери, а при том, что входные двери в квартиру состояли из клееной фанеры… уж лучше звонок установить. Иначе сразу бы обнаружилось что эти двери могут и с петель слететь после того, как гости постучатся.

— Иду-иду! — повышает голос Виктор. И кого там нелегкая принесла? Наверное какой-нибудь управдом… он ведь ключи только недавно получил. Виктор подходит к двери. А вот глазок в двери не врезали, впрочем, он всегда может открыть дверь и увидеть кто именно к нему пришел. В качестве преграды клееная фанера все равно не очень. Он возится с замком и распахивает дверь.

— Вот ты где! — говорит ему Марина, которая стоит за дверью: — а то Батор со Светкой опять поссорились, я у тебя переночую?

— А? Но я же… — Виктор моргает. Он же ей ключ от комнаты отдал, разве нет?

— Виктор, любезный, как насчет партеечки по-быстрому? — из-за Марины высовываеьтся Леопольд Велемирович: — я как раз матч Карпова и Каспарова разобрал, там такие комбинации на тридцать втором ходу!

— Витька, я тебе один умный вещь скажу, ты только не обижайся! — гремит на лестничной площадке голос Гоги Барамовича, который нянчит в руках большую бутыль с прозрачной жидкостью и с этикеткой «Кислота! Опасно! Не пить!»: — вот ты когда переехал — даже новоселья не сделал, понимаешь! Разве так поступают? Нэт, нэт, нэт, я даже прикидываться не буду что ты мне друг! — он расталкивает всех и проходит мимо оторопевшего Виктора в квартиру, останавливается посреди пустого зала и оглядывается назад: — ну что встали? Проходите все!

— Это вообще не моя идея, Вить. — проходит мимо него Батор: — я был против. Но ты Гоги знаешь…

— С новосельем! — целует его в щеку Светлана: — но подарка не жди! Пригласил бы по-человечески — подарила бы одеколон «Красный Октябрь», Батору не идет, а тебе бы в самый раз.

— Да. — кивает Марина: — мы сегодня хуже татарина! Ура! Потому что незваные гости! Давайте газетку постелим!

— Но… да у меня и нет ничего? — теряется Виктор: — я не готовился гостей принимать…

— Это оставь нам. — хлопает его по плечу Гоги Барамович: — я вон чачу принес, три литра, понимаешь! Девчонки тортик приготовили и селедку под шубой, а твоя пассия сейчас поднимется. Я же тебе говорил, Вить — женись! Срочно! Эта девушка — пэрсик! — он собирает пальцы в щепотку и издает поцелуйный звук: — муа! Пэрсик, сладкий пэрсик!

— Кто это персик? — в дверях появляется Валя Федосеева, которая тащит какой-то ящик: — осторожно, зашибу. Тут «Массандра»…

— Достать ящик «Масандры» за час. — качает головой Гоги Барамович: — да она у тебя просто дэви джи! Настоящая волшебница! Даже если бы она весила сто двадцать килограммов и была страшная как смертный грех — все равно нужно было бы жениться! А она еще и красавица, комсомолка, активистка и спортсменка! Ты чего, Вить, охренел? И на, вот чачу подержи, я пока стаканы из карманов достану… знаешь как неудобно стаканы в карманах носить? Я же представитель власти, понимаешь, а по улице с бутылкой и со стаканами в карманах…

— Ты, Витька не думай, что если у тебя квартира теперь появилась, то ты всех круче сразу стал. Я к тебе в гости приходить буду. Ключи брать. — деловито говорит Батор, подтягивая штаны: — а то у Алтынгуль зубы начали резаться, да и Светка моя знаешь какая страстная? А человеку нужен восьмичасовой здоровый сон чтобы ты знал. Мне вообще молоко нужно за вредность выдавать. За Светкину вредность, ага.

— Щас как дам по голове. Молоко ему. — говорит Светлана, которая отрывается от расстилания газет на полу, выпрямляется и упирает руки в бока: — ты чего, Кривогорницын, Ботор Маданович — охренел⁈

— В смысле за вредность, потому что она такая красивая, что глаз режет. — тут же исправляется Батор: — она же как звездочка в ночи, все мужчины мне завидуют и столько счастья в жизни я с трудом выношу.

— Они опять. — жалуется Марина: — итальянская парочка, вчера даже стакан на кухне разбили. О, кстати, вот тебе пирожков Глафира Семеновна послала, сама прийти не может, Катька же в школу пошла, вот тетю Глашу на родительское собрание вызвали, Катька там что-то не то взорвала, не то подожгла.

— Физкульт-привет! — в дверях появляется довольная Лиля, она улыбается и тащит какой-то ящик, у нее взъерошены волосы, она перемазана в чем-то белом.

— Вай, красотка, зачем сама таскаешь! — Гоги Барамович оперативно перехватывает ящик и бросает укоризненный взгляд на Виктора: — Вить! Иди девчонкам помоги все дотащить, все-таки третий этаж у тебя, а лифт не работает.

— Витька! — в квартиру заваливается Маша Волокитина, она несет какую-то кастрюлю: — котлеты приготовила. И салат. Все полезное. Имей в виду я пить не буду.

— С ним никто пить не будет. — выносит вердикт Гоги Барамович: — мы сейчас сами тут сядем, газетку расстелим, бастурму и огурчики нарежэм и вздрогнем. Потому что нас не приглашали. Потому что незваный гость хуже татарина. Вот мы все тут хуже татарина, потому что этот нехороший человек нас даже в гости не позвал. Сами будем