Тренировочный день 1-17 - Виталий Хонихоев

Своя отдельная квартира на три комнаты с отдельной кухней в новостройке — это мечта каждого советского гражданина, уставшего от общественной жизни, от жизни на виду у всех и вместе со всеми. Никита Сергеевич Хрущев в свое время считал, что советский гражданин в одиночестве должен только спать, потому и понастроил «хрущевок», где в коридоре было не разминуться, а на кухне можно было руки в стороны расставить и в стены упереться. Он считал, что советские люди после работы, где все вместе строили коммунизм — шли в советские же столовые, чтобы поесть, в советские комбинаты быта, чтобы выстирать и выгладить или починить одежду, в советские кинотеатры или библиотеки и возвращались домой только чтобы упасть в кроватку и увидеть восемь часов политически выверенного сна про задачи съезда КПСС.

Однако со строительством советских комбинатов быта, советских кинотеатров, советских детских садиков и всего прочего не задалось, да и выбор в советских столовых был небогатый, так что люди все равно предпочитали свои квартиры. Свой дом — своя крепость, где за кирпичными или бетонными стенами, штукатуркой и бумажными обоями «Весна», за дверью из клееной фанеры с глазком «Пролетарий» и врезным замком часовой фабрики «Заря» — советский гражданин мог наконец расслабиться от этой кипучей общественной жизни и немного пожить своей личной. Так сказать, частной и даже немного мещанской — с неизменной стенкой из ДСП, покрытой коричневой фанерой, крашенной под «дуб», с чешским хрусталем за стеклянными дверцами, с цветным телевизором марки «Рубин» и телефоном в прихожей, с ковром из Туркмении (производства фабрики «Большевичка») на стене, с холодильником «Бирюса» на кухне и стиральной машинкой «Вятка-Автомат» в ванной комнате.

Такая, укомплектованная всем необходимым квартира вызывала у советских граждан трепет не меньший чем у захудалого барона — вид рыцарского замка с донжонами, сторожевыми башнями, рвом, наполненным водой, подъемным мостом и железной решеткой на воротах. Одним словом — богатство. И ключи от новой квартиры, что лежали сейчас на подоконнике в кухне — символизировали свободу Виктора от обязательной общественной жизни, когда придя к себе в коммуналку, даже если ты сильно устал и никого не хочешь видеть — тебе все равно приходилось улыбаться и разговаривать с людьми, выслушивать их и принимать участие в их жизни, а также позволять им — принимать участие в твоей.

Вот только почему-то на душе у него вовсе не было так уж свободно и спокойно. Наверное, нужно было к Маше с Лилей зайти в гости? Но мешать им он не хотел, хотя и знал, что ему примут там радушно и не укажут на дверь. Айгуля Салчакова сейчас в ведомственной гостинице Комбината живет, если бы он напросился к ней в гости — она бы тоже ему не отказала, но вот сколько в этом жесте будет искренности, а сколько будет от вежливости и ощущения что она ему чего-то должна за тот раз, когда он ее приютил? Выяснять не хотелось. В коммуналку свою возвращаться сейчас тоже было не очень, он и так фактически ключи Марине отдал, вдруг она там уже свою личную жизнь с Николаем выстраивает, а он такой припрется и главное — вот зачем? У него уже есть своя квартира, вот он стоит посреди зала как дурак…

— Надо бы завтра вещи перевезти. — говорит он вслух, поражаясь звуку своего собственного голоса. Голос в пустой квартире звучит как-то странно, не походим на его обычный голос. Наверное эхо, думает он, конечно же эхо, когда на стенах будут ковры, в комнате будет мебель, тогда и звуки будут совсем другие.

Ну и ладно, думает он, сегодня вот так посплю, на полу, а завтра перееду. Руководство помощь обещало при переезде, дескать и машину выделим и грузчиков от предприятия, но Виктор отказался. Соломон Рудольфович не знает, что всего имущества у Виктора — пара чемоданов и сумка. У него даже кровати нет, а матрац он купил в магазине в первый же день. Так что машина ему ни к чему, он все и на своей перевезет. Нужно же привыкать что он теперь человек с собственным автомобилем, тем более что бензин марки АИ-93 на заправке стоит десять копеек за литр. Эта цена, кстати, местными автолюбителями единогласно признана слишком высокой и большинство заправляется семьдесят шестым, по пять копеек за литр, в два раза дешевле.

— Сюда и девушку пока не привести. — вздыхает Виктор и чешет в затылке. Время еще рано, спать не хочется, а делать в пустой квартире нечего. Он со странной тоской вспомнил вечера в коммуналке, когда каждый вечер был наполнен событиями и своими местными драмами. То Глафира Семеновна снова Катьку поймает за хулиганством, то Светка с Батором поругаются, то Нурдин домой заявится на «рогах» и будет Самире в любви признаваться, то Гоги Барамович бутылку молодого вина где-то достанет и во двор позовет распивать, а там и местный алкоголик Женечка присоседится и расскажет историю о том, как он помогал Тамарке Карениной карьеру сделать, а она сейчас зазналась и даже не здоровается, нос задрала. Леопольд Велемирович предложит «партеечку по-быстрому» в шахматы сыграть, дескать научился сицилийской защите, Марина зайдет, скажет, что «эти двое меня совсем выбесили, Витька, а ты чего делаешь?». Наколотов, инженер из третьей квартиры, придет по просьбе Глафиры Семеновны и кран починит, тот что не работает, починит и вина выпьет с Гоги Барамовичем и Батором, крякнет, вытрет усы и скажет что баловство это все, сок да вода крашенная, уйдет и вернется с литровой бутылкой самогона и они дотемна будут обсуждать особенности внешней политики на Ближнем Востоке, где «англичанка гадит», да еще и дипломатов выслали… а потом из окна на них накричит Самира, у которой уже заснула принцесса Алтынгуль и они понизят голос, а Гоги Барамович засобирается, потому что завтра вставать рано…

— Ну и ладно. — сказал Виктор вслух: — как говорил Сартр, «ад — это другие», у меня тут никого нет, так что и ада никакого. Скорее… — он обвел взглядом пустую комнату: — скорее на чистилище похоже. Там, наверное, тоже скука смертная. Неет, определенно завтра нужно Жанне Владимировне позвонить, узнать, как она там… работу предложить. — он задумывается. С одной стороны Жанна Владимировна, рослая и зрелая женщина из фельдшерско-аптечного пункта села Китаевка — ему