Тренировочный день 1-17 - Виталий Хонихоев

— Ты же с родителями живешь… — слабым голосом отвечает ей Попрыгунья.

— Точно. Правильно ты говоришь. Я их предупрежу заранее. — кивает Юлианна и поправляет очки: — вдруг к ним гости придут.

— Да я не об этом вообще!

Глава 3

— Значит так. — говорит Виктор, задумчиво глядя на обычную, темно-коричневую доску, установленную в кабинете старшего тренера. На доске белым мелом нарисованы какие-то схемы и стрелочки, в верхнем правом углу надпись «Арина — дура!» и схематично нарисованное улыбающееся лицо.

— Без Салчаковой нам трудно будет. — говорит Маша Волокитина, откидываясь в своем кресле и глядя на эту же доску: — нам и с ней-то трудно будет, если честно. Даже если за нас весь мужской состав московского ЦСКА будет играть — все равно трудно будет.

— Кто бы спорил. — вздыхает Виктор: — все-таки дома у «Автомобилиста» играем. Как там прибалтийские андроиды сказали — «мы вам искренне сочувствуем».

— Худший расклад для дебюта. — морщится Волокитина, встает с кресла, берет с полочки внизу доски тряпку и, чуть потянувшись вверх — стирает надпись в верхнем правом углу, оповещающую мир о том, что Железнова не обладает выдающимися интеллектуальными способностями.

— И кто все время это вот пишет? — ворчит она: — Маслова, твоих рук дело?

— Чуть что, так сразу Маслова! — тут же отзывается девушка, которая выглядывает из окна во двор: — нужна мне эта Железнова больно! Она все вокруг Витьки крутится, «тренер, посмотрите какие у меня шортики, не слишком короткие!» — передразнивает она кого-то: — озабоченная малолетка. Ее в пионерский лагерь нужно, она с Доброй Вожатой мигом бы общий язык нашла. Такая мелкая, а такая испорченная…

— Не то, чтобы я был против промывания косточек своих коллег по команде и мне лично, но вот сейчас у нас можно сказать совещание оперативного штаба по предстоящей игре. Времени все меньше и меньше остается. — говорит Виктор, ставя кусочек мела на «попа» и накрывая его другим кусочком, так чтобы получилось подобие буквы «Т».

— Время. Вот и лето прошло. — грустит Маслова у окна: — уже вон листья желтеют вовсю. Все-таки зря мы в Сибири живем, вот жили бы на море, в Сочи, там такое лето обалденное… или Юрмала! Вот, в Юрмале тоже хорошо. Я бы всю дорогу в купальнике ходила, загорелая и красивая и все парни на меня бы заглядывались! А что у нас? Никто меня не видит даже. Потому что у меня нормальных колготок нет, вон Лилька щеголяет постоянно в французских и чешских… Маш, спроси у нее, может она продаст парочку? Чтобы телесного цвета одни и еще одни черные. Можно в сеточку, мужики от сеточки балдеют.

— Сама у нее спроси. — буркает Волокитина: — чего это я сразу? Вот как насчет Лильки, так ко мне все. Я что, живу с ней что ли?

— Интересный ты зверек, Волокитина. — Алена поворачивается к ней от окна и наклоняет голову, разглядывая Машу так, словно видит в первый раз: — ты серьезно думаешь что все тут не знают что ты за последнюю неделю дома ночевала только раз и то, когда вы с Витькой из Москвы приехали, видимо переодеться домой зашла.

— Вот ты бы, Маслова лучше делом занималась! — вспыхивает Маша, складывая руки на груди: — мы тут оперативный штаб по грядущей игре собрали, правильно Витька говорит! А ты тут сплетни разносишь! Тут надо про Каримову думать, про Ташкент и про то, что они жульничают, мячи гелием накачивая, а ты!

— Вот прямо совсем к Лильке переехала? — качает головой Виктор: — медовый месяц, не иначе. Надеюсь, что вы не поссоритесь потом. Лилька она… страстная. Как там — сердце у либеро склонно к измене и к перемене как ветер мая. — он смотрит на выражение Машиного лица и тут же откашливается и придвигается к столу.

— Так. — говорит он: — верно, мы тут оперативный штаб. У нас проблемы. Точно. В общем Салчакова говорит что приняла решение и если мы ее с собой не возьмем, то она сама билеты возьмет и за нами в Ташкент рванет, а прилетев — еще и на спину мне плюнет. И вам, кстати — тоже. В общем придется ее брать, чего там обсуждать. И кстати про Железнову, я не знаю чего вы на девчонку взъелись, играет она отлично, ведет себя безупречно. Даже с Лилей помирилась. У «Крылышек» первый матч в октябре вообще, она хочет с нами слетать в Ташкент, посмотреть. Предлагает себя в основной состав на игре.

— Вот это и подозрительно. — кивает Алена Маслова: — она ж стерва, каких поискать. Сабина в «Крылышках» от нее вешалась, а тут нате, здрасьте, пионер — всем деткам пример. И скромница, и умница и поперед батьки в пекло не лезет, а все равно ее глаза выдают. Она такая кивает и улыбается, а глаза как две шила — холодные и колючие. У меня так кот на меня смотрит, мама говорит, что эти твари смотрят и думают «съел бы я твою печенку», вот правда! А нам с таким настроением в основном составе игроки не нужны. Может она нас подставить хочет? Выйдет и такая фол сделает! Или мячом Гульнаре Каримовой в лицо со всей дури, как она Лильке заехала? Сама на скамейку запасных, а нас потом прямо на площадке замочат!

— Если нас будут на площадке мочить, то и ей достанется. — резонно замечает Виктор: — она ж не дура. Вот может быть что угодно, но не дура. Что касается ее характера… ну может быть Сабина в «Крылышках» слишком на нее авторитетом давила, может правила свои вводила, она ж подросток по сути. А у нас — свобода, демократия, дружный коллектив и свежий воздух сибирской тайги — исправили трудного подростка, поставив его на путь становления и пользы обществу!

— Ты сам-то веришь в то, что говоришь? — скептически смотрит на него Алена: — вот то-то же. Воздух свежий… у нас за окном третий по размерам металлургический комбинат в стране, тут чем угодно пахнет, но только не свежестью. И вообще,