Тренировочный день 1-17 - Виталий Хонихоев

не подумал. — говорит Виктор и поднимает руки вверх: — у нас сегодня просто ужин. В смысле, да я хотел тебя об услуге попросить, но ничего такого. В смысле никаких матримониальных поползновений! У меня и в мыслях не было!

— Когда ты так говоришь, становится немного обидно. — Альбина качает головой: — то есть это что такое? Значит я — непривлекательна? Если и в мыслях не было?

— Почему же — очень привлекательна! — потеет Виктор.

— Но если я привлекательна, то почему же у тебя и в мыслях не было? Где-то ты мне врешь, Полищук.

— Ты привлекательна особой, платонической красотой. Красотой природы, огня, воды, космоса, красотой дикой кошки… эээ… ну то есть у тебя не возникает желания трахнуть природу, верно? Природой восхищаешься. Желательно издалека.

— Вот как ты восхищаешься этой своей Валей Федосеевой?

— Вот! Вот примерно так!

— То есть ты меня толстой назвал?

— Да когда⁈

— Вот только что.

— Альбина, бога побойся! И вообще, ты сама нелогичная и хрен поймешь чего тебе нужно! То говоришь чтобы я к тебе и не приближался с намерениями всякими, то обижаешься что не приближаюсь и что в мыслях такого не было!

— Я — женщина и могу быть нелогичной.

— Ну нет, это так не работает! Ты либо логичная, либо…

— Либо женщина.

— Ээ… ну ладно. — Виктор вздыхает и качает головой: — чего с тобой спорить. В общем я одновременно хочу тебя раздеть, связать, намазать маслом и высечь розгами чтобы неповадно было и одновременно у меня и мыслей таких нет. Довольна?

— Я-то почему должна быть довольна? Это ты извращенец.

— Боги, дайте мне силы. Альбина, слушай, давай к делу, а?

— А я тебе сколько говорила — хватит на меня пялится и похабности думать. Сразу предлагала к делу приступить. Но нет, тебе же важно мне непристойностей наговорить прямо в ресторане… — Альбина улыбается, пододвигая бокал к центру столика. Виктор спохватывается и поспешно наполняет оба бокала.

— Ну так вот. — говорит он: — ты же знаешь что успешное лечение рака почти полностью зависит от стадии на которой он был диагностирован? Так вот…

— Неожиданный поворот. — кивает Альбина: — сейчас ты будешь убеждать меня что излечить юных девушек можно только через секс с тобой?

— Что? Да с чего ты взяла⁈

— Мне просто интересно как именно ты подведешь теоретическое обоснование для того, чтобы меня в постель затащить, Полищук!

— А… ну тебя. Ладно, излечить рак может не удастся, но от депрессии точно спасает, проверено. И… я в общем не об этом. Есть у меня знакомые которые в Ленинградском НИИ онкологии и радиологии, там самые передовые методы диагностики, они предлагают в качестве пробного шара провести раннюю диагностику среди учеников. Чтобы потом, в дальнейшем такую программу на всю страну распространить. Вот я и предложил нашу школу, старшеклассников наших. Поможешь мне директора убедить? Мне к нему сейчас неудобно подходить, а ты вместе с Ритой можешь как дополнительный плюс нашей школе это выставить.

— Программа ранней диагностики рака? Интересно. — пальчики Альбины скользят по краю бокала: — а что у тебя там с твоей белокурой бестией? Правду говорят, что вы с ней и с капитаном команды Волокитиной несовершеннолетнюю школьницу из Москвы соблазнили и в качестве сексуальной рабыни в особняке держите, прикованной к батарее за ногу?

— Да кого ты слушаешь! Это же бред какой-то!

— Жаль. — вздыхает девушка: — а то я бы тебе парочку учеников отправила в рабство, потому как добром никто английский учить не хочет. Может если приковать к батарее за ногу наконец начнут неправильные глаголы запоминать и времена не путать.

— Альбина!

— Да ладно, поняла я. Поговорю с Ритой. Если ты письмо от НИИ сделаешь с предложением — я протолкну эту идею на педсовете. Но…

— Буду должен!

— Хорошо. Значит с тебя билет на ваши соревнования. Хочу своими глазами на твой гарем посмотреть!

— Да не гарем у меня, а команда! Команда, понимаешь!

— Какая разница, Полищук…

Глава 2

Юлианна «Черная Птица» Синицына

Она уже не спала, когда из маленького динамика наручных часов зазвучала синтезированная мелодия. Новенькие электронные «Montana» с шестнадцатью мелодиями на выбор, секундомером, таймером обратного отсчета, подсветкой экрана и индикацией дней недели, — как обычно лежали на столике у изголовья ее кровати, оповещая о том, что начался новый день.

Будильник не был ей нужен для пробуждения — она всегда открывала глаза ровно за минуту до назначенного времени, каждый день ровно в пять пятьдесят девять. А в шесть звучала одноголосая мелодия «Yesterday» и она — протягивала руку, брала часы и некоторое время смотрела на подсвеченный дисплей, напоминающей ей о том, что время шесть часов утра, вторник, семнадцатое сентября одна тысяча девятьсот восемьдесят пятого года.

Выключив мелодию, она вставала с кровати, опускала ноги вниз, где в одном и том же месте ее стопы касались мягких тапочек, коричневого цвета с продольными и поперечными полосами, образующими ромбы. Ромбы — это было важно. Начинать день всегда нужно было с ромбов, потому-то у нее и не было круглого, механического будильника, который нужно было заводить ключом (снова по кругу!), потому-то на свою первую зарплату она и приобрела электронные часы, их дисплей напоминал ей о ромбах с утра. Вставать под круглую мелодию круглого же будильника было невыносимо, круглое хорошо в середине дня, в обед, но не с утра.

Потом она шла в ванную комнату. Зеркало в ванной было прямоугольным, вытянутым вверх, но с этим она уже смирилась, ведь ей приходилось чистить зубы и умываться перед ним и утром и вечером, так что в качестве компромисса прямоугольник ее устраивал. Конечно в идеале зеркало должно было быть гексаэдром в четвертом измерении,