Фантастика 2026-157 - Арсений Громов

в таких делах, а еще привык все держать под контролем. И тут такой шок – влюбился в землянку, попал в не зависящие от него обстоятельства. Как итог – у вас возникло взаимное недопонимание.

– Я, конечно, не мужчина и многого не понимаю…

– Мало того, что вы не мужчина, вы еще и не драг. Я постараюсь объяснить. Видели представителей землян нашего времени? Безусловно, они в большинстве своем положительные и коммуникабельные люди, но поверхностные. Вы же не будете это оспаривать?

– Нет, но…

– Стереотипы и предубеждения есть у всех. И Уотерстоун, из-за того что в самом начале обстоятельства и чувства выбили почву у него из-под ног, поддался им. Его сознание смущено привязанностью и сильным накатившим желанием. Такие эмоции плюс расовый и временной барьер… Чего вы хотели в итоге?

– В отношении себя я согласна, но многие поколения драгов поддавались этим эмоциям…

– Не мне вам рассказывать, что знать и чувствовать – это разные вещи. Я тоже об этом знал и тем не менее, когда там, в ангаре, вы показали мне, какие они на самом деле… Это не передать словами! Но я запомнил эти ощущения, и в свое время они мне помогут. А его физические реакции… Разве плохо, когда мужчина вас вожделеет и находит привлекательной? Любимый мужчина?

– Этого мало, – поджала я губы.

– Да у вас такой шквал чувств, такая любовь, о которой многие мечтают! Сегодня воздух между вами чуть ли не искрился от напряжения, и вашу любовь ощущали не только вы, но и мы, когда находились рядом.

– Правда? – недоверчиво переспросила я.

– Не то слово. А тот разговор, который затеял его отец, продиктован заботой о сыне. Если вы предадите Уотерстоуна или измените ему, это будет для него страшным ударом. Я что-то подобное пережил… хоть и искусственное. Не представляю, что будет, если со мной такое случится при наличии реальных чувств. Я, наверное, умру. Его отец женат и понимает, о каких эмоциях идет речь. А вас он не знает, и поэтому стереотипы оказали влияние и здесь.

– Похоже, я действительно многого не понимала… – задумчиво протянула я.

Этот разговор заставил меня посмотреть на всю ситуацию с другой точки зрения.

– Мне со стороны, как незаинтересованному гуманоиду, виднее, что вас обидело. Чувства не затуманивают мне голову, и я ясно вижу общую картину. Да, он недостаточно понимал и знал вас тогда, но не согласился бы на меньшее. Просто, будь вы даже кривая, косая, необразованная и глупая, это ничего бы не изменило. Александр все равно был бы с вами. А то, что у его избранницы есть ум, характер и качества, которые он уважает, только усиливает и углубляет его чувства, как эмоциональные, так и физические.

– Не верю. Он не остался бы со мной…

– Остался. Любовь – это не за что, а вопреки чему, – повторил мне драг старую земную поговорку.

– Здесь еще ходит такое выражение? – улыбнулась я.

– Подобные умозаключения проходят сквозь века, а уж если они про любовь, то и подавно, – хмыкнул мужчина.

– Вы циник.

– Это да. Как теперь воспринимаются ваши отношения? Под другим углом? – угадал мои мысли Тарк.

Я промолчала, мне требовалось время, чтобы все обдумать и принять.

– Я дал вам пищу для размышления, а теперь пойду, пока ваш благоверный не свернул мне шею, – усмехнулся драг.

Посмотрев на его телосложение, я позволила себе усомниться:

– Это вам-то?

– Вы плохо представляете себе возможности Александра. Я крупнее, да, но он посильнее будет плюс состояние аффекта.

Мне осталось только фыркнуть.

Уже в дверях Тарк обернулся и добавил:

– Только имейте в виду, что Уотерстоун подошел к своему пятисотлетнему порогу и ваши отношения пусть и несколько тормозят развитие безумия, но вам все равно следует быть осторожной. Они так же позволяют ему избежать опасного состояния, замкнувшись в себе. Смотрите, чтобы ваше противостояние не зашло слишком далеко, а то потом пожалеете, да будет поздно.

Пятисотлетний порог?

Я приняла сказанное Джимом к сведению и снова задумалась об Алексе.

Главное-то – он меня ревнует!

* * *

Все последующие дни до экспедиции я приводила свои дела в порядок, чтобы уехать со спокойной совестью. Для начала пришлось отнести всю разработанную мной ранее программу обучения на кафедру в институт. Где потом до хрипоты спорила с ректором и преподавательским составом по поводу нововведений. В итоге, устав от споров и плюнув на все, прорычала, что не хотите – не надо, мне это вообще по барабану, нервы еще тратить, и, позвонив Фредерику, умыла руки. Через час программу обучения приняли безо всяких поправок.

Даша отчиталась, что пристроила всех более-менее взрослых детей по учебным заведениям, их матерей – на работу и организовала детский сад по программе, которую я нашла в Сети. Конечно, не совсем то, что было в мое время, но и требования сейчас другие. Решив, что стоит попробовать и посмотреть на результаты, я успокоилась.

Еще трио ведущих специалистов моего клана готовилось к моему отъезду, улаживая и согласовывая все дела, в которых, даже в малом, может потребоваться мое присутствие. Именно тогда я и «обрадовала» Дарью, что она едет со мной и может начинать собираться.

Все разом попробовали возмутиться, но я поставила вопрос ребром. В моем состоянии мне сейчас нельзя находиться в одиночестве. Обдумав сказанное, им пришлось признать мою правоту, и вопрос с отъездом Даши оказался решен. Осталось обсудить пополнение нашей экспедиции с Александром, что я и решила сделать в этот же вечер.

Спустя примерно полчаса я стояла около кабинета начальника станции. Никакого секретаря поблизости не наблюдалось, поэтому, постучав, я вошла. А там снова эта наглая ляга – стоит напротив начальника станции и сверлит того взглядом. И что это мы здесь делаем?

Уотерстоун тут же метнулся ко мне, обвил хвостом мою талию и притянул меня к себе, закрываясь, словно щитом. Та-а-ак…

– Мисс Ристор, позвольте вам представить мою невесту, леди Марию Кудрявцеву.

Ляга стала бледно-зеленой.

– Вы – его невеста? – бесцеремонно переспросила она.

Хвост напрягся.

– Да, а вы кто? И что делаете вечером в кабинете моего жениха?

Хвост еле заметно дрогнул, прижимая меня к Александру еще плотнее. Я ощутила теплую волну, прокатившуюся по всему телу.

– Я зашла побеседовать с Александром по личному вопросу.

– Я не давал вам права называть меня по имени, – вступил в разговор мужчина. – Вы переступаете грани дозволенного.

И, посмотрев на меня, добавил:

– Позволь объяснить тебе, дорогая. Мисс Клара Ристор работает бухгалтером в финансовом отделении станции. Она дальняя родственница Литвинова и подыскивает претендента на замужество,