Фантастика 2026-184 - Игорь Алмазов

Хороший вопрос.

— Я с вами не воевал, — спокойно ответил я. — У меня нет привычки уничтожать людей. У меня есть привычка их останавливать. Это разные вещи.

Светлана Викторовна внимательно посмотрела мне в глаза.

— Александр Александрович, — произнесла она. — Я согласна.

— Со всеми тремя условиями? — уточнил я.

— Со всеми тремя, — кивнула Коршунова. — Лекции Песоцкого я сверну до конца недели. Договор с «Витавианом» расторгну за три недели. Школу здоровья я с сегодняшнего дня оставляю в покое. Полностью.

— Рад это слышать, — спокойно сказал я.

Светлана Викторовна немного помолчала. Посмотрела в окно.

— Только… — протянула она. — Не знаю, что делать с Артёмом. Он же не переживёт ещё одного провала.

Почему в последнее время мне так часто приходится решать проблемы матерей и их сыновей?

— Поговорите с ним, — ответил я. — Скажите, что «Витавиан» это не для него. Что ему лучше уйти оттуда самому, до того, как там начнёт что-то всплывать. Это случится не сейчас и не от меня, но это случится. Если ему нужна работа в науке, то пусть начинает заново. С новой темой, с новым руководителем, в другом городе, если потребуется. У него есть голова, есть образование. Он справится.

Светлана Викторовна тщательно всё выслушала и кивнула.

Посидела ещё секунду. Потом встала, подняла сумку.

Она развернулась и вышла из кабинета. Я убрал серую папку назад в ящик.

Что ж, кажется, это всё. Я был уверен, что война с Коршуновой закончена.

После её ухода я отправился к Кречетову. Надо было передать ему, что конфликт улажен. Чтобы уже он передал это мэру. Что там дальше будет в администрации — не моё дело. Мне и без этого проблем хватает.

Главное, что после моего ухода террор школы здоровья прекратится. И проект будет существовать и дальше, просто с другим руководителем.

Главврач, как обычно, сидел у себя в кабинете с горой документов. Ни разу не видел его в другом положении. Зато дела больницы решались с удивительной быстротой.

— Доброе утро, Павел Викторович, — поздоровался я.

Главврач поднял на меня взгляд.

— Александр Александрович, — кивнул он. — Проходите. Что вы хотели?

— Пришёл сказать, что конфликт с Коршуновой исчерпан, — объявил я. — Я с ней сегодня поговорил. Вопросы мы уладили, Витавиан из нашего города пропадёт. И нападок на школу здоровья тоже больше не будет.

Кречетов коротко кивнул.

— Потом обрадую Шмелёва, — сказал он. — Я в вас и не сомневался. Мне тоже есть что вам сказать, Александр Александрович.

Неожиданно. Я выжидательно посмотрел на главврача.

— Ко мне сегодня приходили ваши пациенты, — заявил он.

Ещё более неожиданно.

— Пациенты? — переспросил я. — Зачем?

— Они приходили независимо друг от друга, — заявил Павел Викторович. — И каждый просил, чтобы я повлиял на ваше решение уйти из поликлиники. Все сказали мне одно и то же, разными словами. «Без него мы лечиться не хотим. Он лучший врач в этом городе. Вы не понимаете, кого вы отпускаете».

Вот просил же их больше никуда не ходить. Приятно, конечно, но это всё равно ни на что не повлияет.

— Такого раньше не было за всю мою карьеру, — добавил Кречетов. — Вы и в самом деле хороший врач, Александр Александрович.

Этого было мало, чтобы он отменил своё решение, и я прочитал это между строк. И коротко кивнул.

— Могу идти? — спросил я.

Кречетов посмотрел мне в глаза.

— Да, — наконец ответил он.

Я развернулся и вышел из кабинета. Вернулся к себе, собрался и поехал на вызовы. Сегодня их было девять, так что надо было поспешить.

— А мне сказать не собирался? — обиженно спросил Костя, стоило мне сесть в машину.

— О чём? — протягивая ему список адресов, уточнил я.

— О своём увольнении, — хмуро ответил водитель. — Что, переманили тебя всё-таки?

Вот уже и до гаража новость дошла, забавно.

— Никто меня не переманивал, — отрезал я. — Так сложились обстоятельства, что нужно уйти.

Костя раздражённо хмыкнул.

— Я думал, хоть ты нас не бросишь, — заметил он. — А ты тоже… оставляешь меня с этими бабками и Шарфиковым в придачу.

— Мне тоже будет не хватать наших поездок, — улыбнулся я.

Водитель ничего не ответил. Явно расстроился из-за моего ухода, но тут уже ничего не поделать.

Мы объездили восемь вызовов и приехали на девятый. Ирина с регистратуры обозначала его как «Приступы удушья по ночам, страх спать лёжа». Это был адрес в квартире на третьем этаже.

Как же легко мне стало ходить по лестницам, каждый раз отмечал это и очень собой гордился. Работа над телом Сани проделана колоссальная. Поднялся, позвонил в звонок.

Дверь мне открыла женщина лет шестидесяти пяти.

— Доктор, проходите, — поторопила она меня. — Муж мой в комнате. Он не спит уже четвёртую ночь, я измучилась вся уже. Не знаю, что делать, у нас никогда такого не было.

— Сейчас разберёмся, — кивнул я. — Меня зовут Александр Александрович. А вас?

— Светлана Николаевна, — представилась женщина. — А мужа Пётр Игнатьевич. Он бывший учитель по литературе.

Мы вошли в комнату.

Пётр Игнатьевич сидел в кресле. На вид ему было лет семьдесят. Подушки за его спиной были сложены стопкой, максимально приподнимая торс.

— Здравствуйте, Пётр Игнатьевич, — поздоровался я. — Расскажите, что вас беспокоит.

— Здравствуйте, — ответил он. — Видите ли, у меня уже четвёртую ночь подряд возникает приступ. По-другому я это не могу назвать. Я ложусь спать как обычно. И через час, иногда через два, просыпаюсь от того, что не могу вдохнуть. У меня горло как будто перехватывает. Сажусь, и через полминуты всё проходит. Дышать становится легко. Но ложиться спать обратно при этом страшно.

— Хрипов в груди нет? — уточнил я.

— Нет, — покачал он головой. — Просто горло как будто сдавливает. Из-за этого ужасно не высыпаюсь.

— Кашель, мокрота, боли в груди? — уточнил я.

— Нет, — ответил Пётр Игнатьевич.

Задал ещё несколько вопросов, перешёл к осмотру. Так, сатурация девяносто восемь, пульс семьдесят два, ритмичный. Давление сто тридцать пять на восемьдесят, тоже норма для его возраста. Тоны сердца ясные, ритмичные, шумов нет. Отёков