Фантастика 2026-172 - Юрий Лермонтович Шиляев

к зениту и принялось припекать по-настоящему. Как результат, конечно же, на лбу появился пот, который не упускал возможности заливать глаза. Поясница тоже намекала на перерыв, горя и простреливая болью. А проклятым сорняка не было видно ни конца ни края.

Мою агрономическую медитацию прервал оглушительный треск. Со стороны старого дуба до меня долетел смачный хруст ломающихся веток, тяжёлый топот копыт и пронзительный визг.

От неожиданности я так и застыл с занесённой тяпкой.

В следующее мгновение из кустов вылетел Бекон. Он мчался как ошпаренный — шерсть стояла дыбом, а глаза были размером с блюдца. Кот рыжей молнией проскочил мимо меня, взлетел на крышу сарая и уже оттуда заорал так истошно, будто с него живьём сдирали шкуру.

— Да что случилось-то? — крикнул я.

Ответ явился сам, причём в самом буквальном смысле. Из растерзанных кустов, разбрасывая во все стороны комья земли, вырвался здоровенный, мать его, кабан.

Я обалдело уставился на жёсткую чёрную щетину, кривые жёлтые клыки и три стрелы, глубоко засевшие в его боку. Зверь заметно прихрамывал на переднюю ногу, а его шкура была густо залита тёмной кровью. Впрочем, судя по его поведению, это не доставляло ему особых неудобств. На моих глазах эта гора мышц влетела в остатки старого забора, яростно мотнула башкой и выдала такой визг, что у меня заложило уши. Бекон с крыши заорал ему в ответ.

А в следующую секунду эта тварь рванула прямо на меня.

— Твою мать! — я отскочил в сторону, инстинктивно выставив перед собой тяпку.

Далеко не самое грозное оружие против двухсот килограммов разъярённой, жаждущей убийства туши, но выбирать мне не приходилось. В голове билась лишь одно: «Если я выживу, у нас будет много мяса!»

Возможно, именно эта мысль придала мне сил, а заодно и ловкости. Кабан летел на меня с грацией сошедшего с рельсов товарного поезда. Я успел лишь инстинктивно дёрнуться в сторону — и как раз вовремя. Смертоносная туша пронеслась в жалком полуметре от меня и на полном ходу снова впечаталась в забор.

Гнилые доски брызнули во все стороны с таким оглушительным треском, словно ими пальнули из пушки. Протаранив ограду насквозь, вепрь с разворота взрыхлил копытами землю и снова взял меня на прицел. Его клыки влажно блеснули в лучах солнца.

— Ну ёлки-палки, — хрипло выдохнул я, до побеления костяшек сжимая древко тяпки.

Адреналин ударил в кровь, заставив сердце бешено колотиться где-то у самого горла.

Монстр снова пошёл на разгон. Пять метров, три, один…

Я вложил в замах всё, что у меня было, и со всей дури всадил тяпку прямо в его уродливую морду. Удар пришёлся точно в левую скулу, тяжёлое лезвие вошло в плоть с неприятным хрустом, но кабан даже не сбавил ход. Он лишь злобно мотнул башкой, без усилий вырывая инструмент из моей хватки. Я успел почувствовать, как старое древко жалобно хрустнуло и переломилось надвое. Железка так и осталась торчать в кабаньей морде, оставив в моих руках лишь бесполезный деревянный огрызок.

— Да чтоб тебя! — рявкнул я, кубарем откатываясь в сторону.

Зверь пролетел мимо, вспарывая клыками воздух там, где секунду назад находились мои рёбра. Но моя импровизированная атака всё же сыграла свою роль: затормозить вепрь не сумел и на крейсерской скорости взял на таран дровницу прямо у меня за спиной.

Поленница взорвалась с грохотом, которому позавидовал бы любой симфонический оркестр. Поленья градом покатились по огороду, одно из них едва не снесло мне голову. Зато кабан зарылся в эту груду дров по самую грудь и теперь яростно дрыгал ногами, пытаясь высвободиться.

Я развернулся на пятках, судорожно хватая ртом воздух. Руки предательски тряслись от адреналинового отходняка. Мне нужно было срочно что-то придумать, и притом очень быстро.

— Да когда ж ты сдохнешь-то⁈ — в отчаянии крикнул я.

Тварь кое-как вырвалась из древесного плена и с силой тряхнула головой. Застрявшая тяпка вылетела из морды, оставив после себя жуткую кровавую рану. Кабан развернулся в мою сторону. Его крошечные глазки буквально полыхали первобытной ненавистью. Он пыхтел как неисправный паровоз, с силой бил копытом землю и опускал голову всё ниже, явно собираясь вспороть мне живот.

Я лихорадочно огляделся. Бекон продолжал истерить на крыше, но толку от него там было ноль. Из оружия у меня оставался лишь жалкий обломок черенка, а разъярённая туша вот-вот должна была сорваться с места. И тут мой взгляд зацепился за огромную колоду для рубки дров, которую был наполовину всажен топор с широким лезвием.

— Бекон! — заорал я, не смея отвести глаз от кабана. — Отвлекай!

Надо отдать ему должное, кот понял меня с полуслова. Он сиганул с крыши и с диким, поистине самурайским «МЯЯЯУ!» вцепился когтями прямо в изуродованную морду зверя. Кабан оглушительно завизжал и замотал головой, изо всех сил пытаясь скинуть с себя рыжего демона.

Не теряя ни секунды, я рванул к колоде. Вцепившись в топорище обеими руками, я упёрся ногой в дерево и потянул на себя со всей дури. Мои мышцы взвыли от протеста, но системная Сила 6 сделала своё дело: с противным, протяжным скрипом лезвие покинуло деревянный плен.

На краткий миг я почувствовал себя чёртовым королём Артуром, только что извлёкшим Экскалибур из камня. Вот только вместо благородного клинка у меня был ржавый топор, вместо камня — старая колода, а вместо рыцарей Круглого стола — истошно вопящий кот и истекающий кровью вепрь.

— В сторону! — гаркнул я.

Бекон отлепился от вражеской морды, безупречно приземлился на четыре лапы и одним текучим прыжком снова взмыл на безопасную крышу.

Кабан, избавившись от пушистого террориста, вновь сфокусировал своё внимание на мне. Крови на нём теперь было столько, что хватило бы на скотобойню. Он ринулся вперёд на слепой ярости, твёрдо намеренный выпустить мне кишки одним ударом своих клыков.

Но теперь я точно знал, что нужно делать. Зря, что ли столько времени посвятил готовке? Нет! Иначе, откуда бы я знал, что у этого монстра есть слабое место — затылочная ямка, где кость черепа тоньше всего. Именно туда бьют мясники, чтобы оглушить животное перед забоем.

Я повернул топор обухом и приготовился нанести самый точный удар в своей жизни. Кабан, ещё не зная, что его ждёт, стремительно приближался. Я чуть присел, позволяя этой горе мышц пронестись мимо, и ровно в тот момент, когда его уродливая башка поравнялась со мной, я от всей души треснул его по черепу.

И обух с каким-то слишком уж сочным стуком впечатался в затылок зверя. Какой же