Фантастика 2026-172 - Юрий Лермонтович Шиляев

— Витя, — тихо бормотал я себе под нос, с мерзким скрежетом водя сталью по камню. — Ты, конечно, молодец. Переродился, всех спасаешь, даже кабана завалил. А теперь ты, блин, как в каменном веке, точишь топор булыжником. Сказка, ёлки-палки.

Бекон устроился неподалёку и не отрывал глаз от процесса. Он переводил оценивающий взгляд с мёртвой туши на меня и обратно, словно прикидывая в уме, чьё мясо окажется нежнее.

— Не смотри на меня так, — хмуро предупредил я. — Я не съедобный. А кабан очень даже, дай только время.

Минут через десять монотонной работы лезвие, наконец, заблестело. Далеко не идеал японской ковки, конечно, но всё же куда лучше того ржавого убожества, что было вначале.

— Ну, с богом, — я поднялся и примерился к туше. — Сейчас мы увидим, насколько я хорош без нормальных инструментов.

Кот уселся в сторонке, аккуратно сложил лапки и приготовился наслаждаться кровавым шоу. Я перехватил топор поудобнее, сделал глубокий вдох и приступил к разделке. Кабан неподвижно лежал на досках, его шкура уже успела слегка подсохнуть на солнце.

Первым делом — обескровливание. Я с усилием перевалил тушу набок и нащупал яремную вену на толстой шее. Впрочем, крови вытекло совсем немного. Этот монстр и так щедро залил ею всю округу, пока носился по двору и пытался меня убить. Затем настал черёд потрошения. Попытку использовать кухонный нож я забраковал почти сразу: дешёвая железка умудрилась согнуться дугой, даже не пробив толстую шкуру. Пришлось действовать топором. Я предельно осторожно вогнал лезвие в брюшину, стараясь не зацепить кишки, и повёл разрез вдоль, от самой грудины до хвоста. Тёплые внутренности грудой вывалились наружу. В лицо ударил густой пар и такой тяжёлый, специфический запах, что у меня моментально заслезились глаза.

— Ничего, — пробормотал я, рефлекторно зажимая нос свободной рукой. — Это нормально. Главное аккуратно.

Я извлёк потроха и на секунду задумался над их судьбой. Печень и сердце сразу отправились в чистую сторону. Кишки я сначала решил приберечь на колбасную оболочку, но потом отказался от этой затеи, без оборудования и нормально холодильника это пустая трата времени. Желудок тоже безжалостно полетел в утиль: внутри не оказалось ничего, кроме полупереваренной травы.

А вот снять шкуру с кабана, стало серьёзным испытанием. Причём не только для моих нервов, но и для всех колюще-режущих предметов в трактире. Топор то и дело вяз в плотной ткани, так что мне всё же пришлось вооружиться кухонным ножом и буквально продираться через каждый сантиметр. Но в конце концов, я вышел победителем из этой схватки. Срезанную шкуру я отложил подальше, уже прикидывая что можно из неё сделать. Рюкзак или, может быть, плащ? Да хоть подстилку для кота, лишь бы не мозолила глаза. А вот с головой кабана возникла проблема. Она размером с треть всей туши! Не вешать же возле крыльца трактира! Вырезав то, что может пойти на холодец, остальное закопал в зарослях лопуха со стороны дороги. И не видно, и никто не узнает.

Я критически осмотрел плоды своих мучений.

— Не шедевр. Но для первого раза сойдёт.

На самом деле, я и не думал, что так получится! Точнее, всё-таки получится. Хотел бы сказать, что самое трудное уже позади, но передо мной на досках лежала целая тонна мяса, сала и крепких костей, которые ещё нужно было разделывать на куски.

Бекон неслышно подошёл ближе, одобрительно обнюхал разделанное мясо, едва не лизнув розовый край и заурчал, словно подбадривая меня на новые свершения.

— Нравится? — устало спросил я. — Мне тоже.

Перед глазами поплыли образы будущего меню. Нежная вырезка однозначно пойдёт на сочные стейки. Массивные окорока можно запечь целиком или отправить в коптильню. Рёбрышки так и просились на жаркие угли. Меню в моей голове разрасталось до таких масштабов, что от открывающихся перспектив натурально перехватывало дыхание, а потом и желудок.

— Бекон, — я перевёл дух, глядя на своего пушистого компаньона. — Мы будем очень вкусно есть!

Кот издал радостный мявк и запрыгнул на край дощатого помоста, давая понять, что готов отныне и во веки веков питаться только вкусно и сытно.

— Витя, — негромко произнёс я, приступая к разделке. — Ты, конечно, в сказке. Но сказка становится уж слишком мясной.

Глава 6

Разделка заняла почти два часа, потому что топор был тяжёлый и неудобный, а нож и того хуже, только лёгкий и тупой, как бы я его не правил. И даже с таким инвентарём, я старался работать аккуратными и профессиональными движениями. В прошлой жизни меня учили, что повар должен уважать продукт, даже если этот продукт — кабан, которого ты только что завалил на огороде.

Руки двигались по памяти: вскрыть сустав, поддеть ножом, отделить лопатку — раз, и готово. Отрубить окорок, подрезать вдоль позвоночника — два. Отделить вырезку, снять рёбрышки — три. Впрочем, даже моих навыков не хватало, чтобы мясо нормально отделялось от костей.

Как же, чёрт возьми, не хватало хороших инструментов!

Отдельную боль мне доставлял нож. Он, зараза, не резал, а рвал мясо. Приходилось чуть ли не пилить, вкладывая в каждое движение силу, которой у дохляка попросту не было. В какой-то момент я даже пожалел, что вкинул в Силу всего два очка. Надо было всё три, тогда бы я этого кабана голыми руками порвал.

Топор — отдельная песня. Он был приспособлен под рубку дров, а не для разделки. Но я очень старался. Грудина, позвоночник, тазобедренные суставы — всё это приходилось разрубать с одного-двух ударов. Даже с учётом того, что я бил точно в сочленения, каждый удар болезненно отдавался в плечо, а ближе к концу топор, вообще, начал выскальзывать из потных рук.

К тому же кабан то и дело норовил сползти на землю с неудобных досок. Приходилось постоянно подкладывать чурбаки и переворачивать тушу.

Силы кончились ещё в середине процесса, спина затекла, а пальцы сводило от напряжения. На лбу выступила испарина — не столько от жары, сколько от концентрации. Но я не останавливался. Потому что я повар. А повар не ныть должен, а работать.

Когда последний кусок мяса отправился в таз, я выпрямился, потянулся — хрустнуло всё, что могло хрустеть.

— Неплохо, — сказал я, оглядывая горы мяса. — Для первого раза на этом свете — неплохо.

Кот сидел на безопасном расстоянии и следил за каждым моим движением. Иногда он переступал с лапы на лапу, будто оценивая,