Фантастика 2026-159 - Анна Сергеевна Платунова

был отвечать за геометрию и прижим. Зир – следить за нагревом по контрольному медному усику и охлаждать шов потоком. Работать без меня с эфиритовым швом я запретил.

Сначала предстояло разложить мой дар на операции, которые можно увидеть и проверить: цвет и мягкость контрольного медного усика, число оборотов зажимного винта, время выдержки по счёту, порядок охлаждения, распил пробника. Потом получить брак. Посмотреть, где он ломается. И только после этого касаться ствола.

Снаружи трижды ударил молоток. Мастеровые пробовали новое сверло на обрезке ступицы. Писарь дождался, пока стук прекратится, и подвинул к Вейну второй лист.

Вейн разлиновал его на пять граф: изделие, ответственный, недельная норма, приёмка, следующий обоз. Одинаковые копии уходили Гессу, Лору и Веллю. Рядом с названием изделия оставили место для общего калибра и единой метки. В графе приёмки – имя человека, который отвечает за брак.

Велль должен был свести обозы и деньги, но не командовать горном. Гесс – отвечать за коронные детали. Лор – за вальеский ствол и окончательную приёмку.

Для Вейна мы сделали отдельный лист: сколько получено, куда выдано, что сломано, что можно чинить в поле и что вернуть мастеру. Разбитое колесо вошло первой строкой.

Пока писарь снимал копии, у батареи растачивали коронную ступицу. Стружка ложилась на мокрую рогожу светлыми завитками. Рядом плотник размечал новый паз под клин. Старый заряжающий заставил молодого солдата дважды промерить ось и толщину ступицы, прежде чем снова поднимать колесо.

Я услышал спор, но не вышел.

Том 4й: Стальная корона. Глава 18. Гальт и джинн: часть первая

К утру колесо село на ось.

Я узнал об этом по звуку. Сначала под навесом долго тянуло сверло, потом трижды ударил молоток, а следом кто-то прокатил пушку по доскам. Обод прошёл через стык с тяжёлым глухим стуком. Спора не было.

Я дописал на последней копии имя Велля и поставил печать. Три пакета лежали передо мной: Лору, Гессу и казначею. К письму Лора добавили отдельный вызов Бурта и Зира. На лицевой стороне Вейн велел писарю поставить время отправки и указать пост, где пакет должны внести в следующую дорожную книгу, чтобы листы не исчезли между передачами.

– Северный пост примет через два часа, – сказал он. – Дальше два столичных пакета пойдут вместе, вальеский свернёт на Серую Броду.

– Ответа раньше срока не ждать.

Снаружи правую пушку снова подняли на лафетные подкладки. Старый заряжающий стоял сбоку и слушал одним ухом. Коронную ступицу расточили, паз под клин прорезали ближе к середине. Дерева вокруг оси осталось достаточно, но на внешней щеке появилась свежая светлая полоса, почти в палец шириной.

Я подошёл с калибром. Вейн перехватил меня у козел.

– Уже промерили.

– Чем?

Он показал мой второй калибр. На ручке углём стояло имя плотника, рядом время проверки.

– Толщина?

– На узкой стороне две ладони без четверти пальца. Старик разрешил ставить.

Заряжающий услышал не всё, но понял, что говорят о нём.

– Я не разрешил, – сказал он слишком громко. – Я велел сначала прокатить и дать малый заряд.

Вейн повторил приказ расчёту. Пушку откатили на сухой участок, под задний брус положили две доски. Половинный заряд дали с лёгким каменным ядром и направили ствол в пустую отмель ниже таренского лагеря. После выстрела старик снова проверил ступицу и клин. Свежий паз не раскололся, дерево вокруг оси не смялось. Вейн вернул орудие в батарейный порядок, но в листе приёмки отметил: колесо выдержало только малую пробу, полный заряд ещё не давали.

Я не тронул ни клин, ни колесо.

Пакеты ушли с двумя всадниками. До Лора, Гесса и Велля им предстояло пройти свои дороги. Пока курьеры не вернулись, у меня оставались только копии и надежда, что каждый прочтёт пять граф одинаково.

Крис ждал у пленных.

Неля держали у обозной ямы. Харна перевели в пустую палатку за лекарской телегой. Между ними было меньше ста шагов, но караулы менялись в разное время, а воду носили из разных бочек. Крис не хотел, чтобы один услышал даже случайную ругань другого.

Раздвоенной рейки у нас не было. Она осталась на дальнем берегу рядом с человеком, которого снял Грит. На доске перед Харном лежал мой рисунок: длинный стержень, два неравных зубца сверху, поперечные метки у нижнего конца.

Харн посмотрел и отвернулся.

– Плохой рисунок, – сказал он.

– Исправьте.

– Зачем?

– Чтобы не принять промерщика за мастера переправы.

Он снова взглянул на доску. Виг сидел у входа, Крис стоял за моим плечом. Никто не торопил.

Харн протянул связанные руки.

– Левый рог короче. И метки начинаются выше.

Я подал ему уголь. Он передвинул один зубец и провёл две черты у основания.

– Глубину мерил? – спросил я.

– Глубину мерят до хода. Рейка для сноса. Промерщик смотрит через вилку: длинный рог держит в створе с неподвижным береговым колом, коротким следит за носом плота. Если нос выходит за короткий рог, промерщик показывает багорщикам, с какой стороны давить.

– Значит, он командовал переправой.

– Он поправлял. Командовал тот, кто выбрал место, тягу и угол.

– Вы.

Харн положил уголь.

– Я до темноты расставил колья и отметил исходный створ. Потом вода прибыла, плот нагрузили тяжелее. Старый промер уже не годился. Потому человек у воды смотрел через рейку и двигал багорщиков. Без него нос ушёл бы ниже вашего ольшаника.

Он сказал это без гордости. Как мастер, которому мешает чужое неточное слово.

– Он знал, где сделали ворот и скобы?

– Нет.

– Откуда пришли детали?

Харн усмехнулся.

– Опять.

Крис перевернул доску. На другой стороне был рисунок тягового ворота, сделанный по моим наблюдениям. Зубчатое колесо я отметил условно, удерживающую собачку нарисовал слишком длинной. Харн заметил сразу.

– С такой собачкой ворот закусит на втором рывке.

– Поправьте.

Он не взял уголь.

– Вчера поправил. Хватит.

– Тогда повторите то, что уже сказали, – произнёс Крис. – Ролик и венец привезли разобранными?

Харн открыл глаза.

– Собранными. Ролик, венец и две скобы. Я только поставил их на раму.

– На телеге?

– На двух вьючных животных. Привели вечером перед переправой. Я снял короба у верхней дороги и до рассвета отправил пустые обратно.

– Какой верхней дороги? – спросил Крис.

Харн снова закрыл глаза.

– Я сказал достаточно.

Названия места мы не получили. Харн не видел литейной работы и не знал,