Вода - Евгения Савас

— Я боюсь, что нам могут помешать, — спокойно глядя вперед, ответил Кайс.

— Кто?

— Мой отец.

74

Рот Кита сжался в тонкую линию, и он посмотрел на меня, как бы говоря: " Я же говорил!".

— Он против ваших отношений?

— Дело не столько в Эмме, сколько в егерях.

— Это еще кто?

Кайс отвлекся, чтобы бросить на него изумленный взгляд, и я поспешила пояснить:

— Он не знает. И я, собственно, тоже не очень понимаю. Слышала, как Эмма себя так называла.

— Королевская фельдъегерская служба. Секретное подразделение, где с самого рождения выращивают и тренируют егерей. Их служба состоит в том, чтобы поддерживать связь между изолированными друг от друга куполами.

— Почтальоны?

— Именно. Я познакомился с Эммой, еще не зная, что она егерь. Она тоже не знала, кто я. По странному стечению обстоятельств, я оказался тем, кто смог узнать её секрет. Конечно, не намеренно. Два года назад её устранили.

— Что? — мы с Китом произнесли это одновременно и переглянулись.

— Её выставили из купола без возможности вернуться.

— Чтобы она не виделась с тобой? Закрыли доступ в этот купол? — уточнил Кит.

— И это тоже. Они хотели, чтобы она исчезла. Совсем. Как выяснилось позже, это "обычная практика", — в отражении я видела, как дернулся его рот, словно в судороге. — Для того, чтобы избавляться от них, их отправляли наружу. Природа и снег делали все остальное.

— Почему?

— Все дело в самих егерях, как я уже говорил. Они не обычные девушки. Их отбирают еще до рождения. У них есть... особые способности.

— Как у Миии?

— О подобном я не слышал. Но думаю, что если бы она проявила себя раньше, она была бы егерем. Их способности примерно в этой области. Но их подавляют и направляют развитие дара в определенную область. Главная функция — управление животными и ориентирование.

— И зачем же избавляться от них? Они уникальны и делают важное и необходимое всем дело.

— Это генетическая война. Они — новая ступень развития человека. Купола построили такие, как они. Большинство принципов технологий, что мы пользуемся, тоже их заслуга. Зима за пределами куполов — это их рук дело. Если бы все шло естественным путем, они давно заменили бы нас. Люди были бы совсем другими. Их способности были бы просто безграничны.

В ауто повисла тишина. Я пыталась представить... Сама не знаю, что. Хотя бы осознать, что такое возможно, было достаточно сложно. Новая ступень? Все могли бы разговаривать друг с другом без слов? Видеть глазами друг друга? На большее мне пока не хватало фантазии, я могла представить только то, что знала сама. Думать о таком было странно и немного... неправильно? Когда же этот поток информации, опрокидывающей все, к чему я привыкла, почитала за истину, прекратится? Как мне осознать себя в том, что казалась мне совсем другим? Я чествовала себя голой и на семи ветрах одновременно.

— Переоденьтесь, снаружи холодно, — вместе с остановкой ауто сказал Кайс.

Одежда, что он дал нам, была такой огромной и неуклюжей. Не тяжелая, и все же нелепая. Я смутилась, натягивая её на себя. Кит оглядел меня с ног до головы и улыбнулся ободряющее. Жарко уже было, но сейчас еще жарче лицу стало.

— Этот лифт ведет наверх? — оглядывая пустую площадку со стаканом стеклянным лифта на нем, спросил Кит.

— Да. Доберемся прямо на смотровую площадку на самом верху.

Кит прошел несколько шагов, остановился возле дверей кабины и обернулся:

— Он управляется как-то особенно?

Кайс не ответил, уставившись на него. Не глядя, выпустив из рук то, что держал, поспешил к Киту. Осмотрел закрытые створки, зачем-то снял толстую перчатку с руки и провел вдоль стены рукой.

— Что не так? — я подошла к ним, по лицам догадавшись, что что-то случилось.

— Лифт заблокирован, — не спрашивая, а утверждая, сказал Кит, глядя на Кайса.

Я только сейчас осознала и поняла то, что говорил нам по дороге Кайс. Беспомощность и обида, недоверие схлестнулись разом. Кто-то убивает и делает это хладнокровно и расчетливо. Не зная, как эта девушка жила, как выглядит утром, когда проснется, что чувствует, когда её руки замерзли, и в них проникает долгожданное тепло. Не зная, как колотится её сердце и замирает, когда вот этот парень смотрит на неё. Она ничто для них, набор знаков на экране, стереть которые ничего не стоит. Ни усилий, ни сожалений, ни раздумий. Лишнее — убрать. И для них она лишняя. Эмма. Живая и умирающая сейчас от холода и голода.

— Я захватил с собой пятнадцать ботов, — спокойно глядя вверх в пустоту над нами, сказал Кит.

Я задохнулась от его тона, пелена слез перед глазами рассеялась. Как он может...

— Ты что-то придумал? — Кайс оторвался от кабины, к которой стоял, прижавшись лбом.

— Какая разница, на чем подниматься? — Кит указал на ауто.

— Ты же знаешь...

Договорить мне Кайс не дал, подняв руку и не отрывая загоревшегося взгляда от спокойного лица Кита.

— Нам не нужно пониматься на ауто. Давайте просто поднимем ауто туда, куда нам нужно.

75

Этот подъем, как ни странно это звучит, но очень походил на мое душевное состояние сейчас. Привычное и внешне ничем не отличающееся от всех тех бесчисленных раз, когда я, не задумываясь, пользовалась ауто, и сейчас. Было немного страшно. И этот страх был больше из головы, чем из физических ощущений.

В ауто была такая же тишина, как при обычном полете, никаких толчков, рывков, мы поднимались плавно и уверенно. Удивительно, но звук падающих на обшивку капель уже стал привычным. Но я знала, что ауто сейчас, это просто мертвый кусок пластика, а движение, похожее на привычное мне, происходит благодаря ботам, облепившим его снаружи. И в них я не сомневалась, зная, что это надежная техника, поломки которой практически исключены. И все же сердце колотилось испуганной птицей, пальцы холодели, мурашки пробегали каждый раз, когда кто-то из парней, что сидели рядом, двигались. Я чувствовала каждый метр, что разделял нас, и спасительную твердь. Подвешенное во всех смыслах состояние ужасно нервировало.

Совсем так же и с моими чувствами. Ничего не менялось внешне. Купол, предметы, люди. Но изменились оценки. Все было не тем, не таким, как мне представлялось и казалось вечным и незыблемым. И как к этому относиться, я просто не знала. Не прочувствовала еще. Возможно, просто по инерции стремясь к понятному и привычному порядку. И в то же время понимая, что его невозможно