Песочница - Ирек Гильмутдинов

напряжённом ожидании, на возвышение из грубых брёвен поднялась сама Мать, Сестра и Дочь Разлома. Её фигура, облачённая в струящиеся тёмные ткани, казалась воплощением самой ночи. Она медленно провела взглядом по замершей толпе, и тишина стала почти осязаемой.

— Дети мои, — голос её прозвучал тихо, но отчётливо, проникая в самое сердце каждого. — Мне ниспослано видение. В наш мир ступил чужак. Он обладает силой, не подвластной смертным, и несёт с собой ветер перемен. Все вы помните древнее пророчество: его жертва станет ключом, что отопрёт врата к обновлённому миропорядку. Смерть избранного пробудит древнего Стража, и мы с вами шагнём в новую эру!

Толпа взорвалась ликующими криками, сотрясая сумрак леса. Жрица воздела руку, вновь возвращая тишину.

— Но знайте же! — продолжила она, и в её глазах вспыхнул огонь. — Мне было явлено, что сей избранный уже бродит в наших владениях. Мы должны найти его! Найти прежде, чем он достигнет Колыбели Бога и возьмёт на себя величайший грех — попытается его уничтожить!

По рядам прокатился гул негодования, прорезанный яростными выкриками и обещаниями небесной кары дерзкому пришельцу.

— Вооружайтесь! «Собирайтесь в путь!» —властно провозгласила жрица, и её палец, указующий вглубь леса, был полон решимости. — Тот, кто приведёт его ко мне живьём, займёт почётное место у моего престола. Мужчина станет моим супругом, а сестра — войдёт в ближний круг жриц!

— Да здравствует Дочь Разлома! — пронзительно крикнул кто-то из первых рядов.

— Да здравствует! — подхватила толпа единым мощным рёвом.

И вот это живое, дышащее ненавистью море, всколыхнувшись, устремилось в проглатывающую свет чащу, начиная свою охоту.

***

— Брат Марк, а кого мы ищем?

— Новичок, ты чем слушал? — проходя мимо куста, мужчина ругнулся, одна из веток ткнула его в щёку.

— Да я не понял ни фига. Чужак какой-то там… Кого-то разбудить должен. Ничего не понятно.

Там в эпицентре, — Марк указал куда-то неоднозначно, — спит страж.

— А какой?

— Ты дослушаешь или так и будешь перебивать?

— Прости, брат. Просто любопытный.

— И с чего тебя вдруг приняли, да причём так быстро?

— А я готовлю вкусно.

— Ой ли?

— Да серьёзно. Нате вот, попробуйте, это ватрушка с повидлом. Вчера приготовил. Наша главная почти всю тарелку в одиночку умяла, никому ничего не оставил, мне пришлось еще готовить.

— А где ты продукты взял?

— Так она и дала. Вы бы видели, какие у неё запасы… У-у-у-у. Я как увидел, чуть разума не лишился. Такое ощущение, что вся еда мира у неё в погребе.

— То-то она всегда от угощения отказывается, — с подозрением проговорил Марк. — Теперь понятно. Сама вкусно ест, а мы крошки со стола подъедаем.

— Вот и я говорю, попробуйте. Я пять штук прихватил, — с этими словами новичок каждому выдал по ватрушке и одну взял себе. Минуту все шли молча, жуя угощение.

— А правда вкусно, — произнёс Марк, а все остальные высказали согласие.

— У меня есть идея. Он же к эпицентру шёл. Так давайте его на выходе подождём. Между лесом и горами. Зачем нам лазить по лесу? Я там костёр разведу, мяско пожарю. Я ещё много чего прихватил из её погребов. Она всё равно одна всё не съест, а нам ведь тоже силы нужны. Тем более она сказала, что он сильный и всё такое.

Глава отряда, старший брат Марк Карилов, уже было хотел отказать, но вдруг подумал и согласился. Отряд его решение принял с благодушием.

Отряд оккультистов во главе с братом Марком, наконец, спустя целые сутки, достиг опушки Чёрного леса. Последние чащи, словно нехотя, расступились, открыв взору панораму, от которой у бывалых мужей застыла кровь в жилах и перехватило дыхание, а новичок так и вовсе чуть не потерял сознание от восторга. Перед ними, во всей своей ужасающей мощи, простирались Горы Скорби.

Они не просто возвышались — они царили над миром, гигантские, давящие, пронзающие серое небо пиками, похожими на скорбные лики и сломанные хребты. Казалось, это не творение природы, а окаменевшее отчаяние самой земли. Склоны их были цвета пепла и запёкшейся крови, испещрённые глубокими морщинами-расселинами, словно следы вековых страданий. Ни единого деревца, ни пятнышка мха — лишь голые, обветренные скалы, тонувшие в зыбкой пелене тумана, что клубился у их подножия, словно дым вечного пожара. Так-то мрачная картина, но в то же время завораживающая.

Воздух здесь был густым и тяжёлым, им было трудно дышать. Ветер гнавший его, не шелестел листьями и не пел песни — он стонал. Тихий, протяжный, почти неслышный стон, исходивший от самой каменной породы, пронизывал всё существо, навевая тоску и безысходность. Свет, пробивавшийся сквозь плотные облака, ложился на склоны мёртвыми, серыми тонами, отбрасывая длинные, искажённые тени, в которых чудилось движение.

Брат Марк, суровый и непоколебимый воин культа, невольно снял капюшон. Его привыкшие к мраку леса глаза впивались в эти скорбные пики, и в них читался не страх, а нечто иное — благоговейный ужас и мрачное торжество.

— Взгляните, братья, особенно ты новичок — его голос, обычно резкий, теперь звучал приглушённо, почти шёпотом, поглощаемый гнетущей тишиной. — Взгляните на колыбель нашего господина.

Он медленно поднял руку, указывая на самую высокую и раздвоенную вершину, напоминавшую гигантскую, искажённую мукой голову.

— Здесь обитает не смерть, братья мои. Здесь обитает великое «начало». И нам выпала честь стать теми, кто пробудит стража ото сна. Когда мы поймаем чужака, мы не отведём его к Жрице, мы сами принесём его в жертву и станем первожрецами нового бога. Вы со мной?

— Да, — ответили ему все хором. Кроме одного, того самого молодого адепта, что стоял позади всех.

Он сглотнул, бессознательно сжимая амулет на своей груди, выданный ему когда-то культом Разлома. Вид этих безмолвных, стонущих исполинов вселял в душу первобытный ужас, смешанный с странным, тягучим восхищением. Это был не просто горный хребет. Это была идея, облечённая в плоть камня. И они стояли на её пороге.

— А Дочь разлома нас не напугает? Я слышал, она сильный Шепчущий.

— Её сила ничто, когда мы станем представителями бога. «Так ты с нами?» —произнёс Карилов.

— В таком случае, конечно. Я тоже хочу стать сильным. А кстати, братья, а она не сказала, как он выглядит? Ну там приметы, цвет глаз, волос, одежда. Хоть что-нибудь?

— Сказала, — один из братьев Донарума