Громов. Хозяин теней 7 - Екатерина Насута

которой тоже любопытно. И теперь мы оба видим, что кромешная сила действительно живёт внутри Демидова, свилась своим клубком, правда, каким-то зыбким, неполноценным, словно скатанным из драных нитей. Или точнее из пустых?

Если прищуриться и присмотреться то видно, что нити — это как бы трубочки, только из камня, ага, текучего и жидкого, и вот внутри них другой, тоже текучий и жидкий. А на поверхности трубочек — чёрные пятнышки, точно язвы, которые и внутрь пробираются, и разносятся этой системой по всему телу. И обе картинки, наконец, стыкуются в одну.

Блин, прям картинка с плаката о вредном холестерине и полезном здоровом образе жизни. Ну, последний тут рекомендовать поздно, но сходство интересное.

— Жрать? — осведомилась Тьма.

— Погоди. Всё бы тебе жрать да жрать. Это не всегда может решить проблему.

Итак, допустим, это система. То есть, без допустим. Система. Замкнутая? Не совсем, потому что силу маги черпают извне. Это я уже усвоил.

Черпают и накапливают внутри клубка.

В норме.

А вот когда магию творят, то силу выбрасывают. По трубочкам-каналам. И вот этот бедолага выбросить выбросил, чем создал внутри себя, грубо выражаясь, пустоту. Отрицательное давление. И отключился. А организм, которому не хотелось помирать, заполнил пустоту тем, что под руку подвернулось. Поскольку же всё происходило в зоне прорыва, то подвернулось не совсем то, что нужно. В норме, подозреваю, должны быть какие-то фильтры, иначе бы дарники не выжили. Хватануть чужой силы легко. Но не хватают.

И значит, теория верна?

Ладно, про это у Николя спрошу.

Он, к слову, что-то такое и говорил. Но Демидовы вычерпал себя до дна, значит, и защитные системы могли отключиться? Похоже на правду.

И что из этого следует?

— Жрать! — у Тьмы имелось своё мнение. И кажется, наша глубоко мирная жизнь начинала её нервировать.

— Да, пожалуй, только замаешься. Надо как-то…

Хорошо.

Хватануть Демидов хватанул. Но почему организм не избавился? Тоже должны быть способы. Дарники ведь и на ту сторону хаживают, да и та сторона сюда заглядывает на регулярной, можно сказать, основе. Следовательно, не может такого быть, чтоб не случалось им заразы этой подобрать.

То есть, и тут тело должно было…

Так. А если они сами? Дрянь была. Тело стало брать нормальную энергию и… не справилось? Или дело в том, что дар заблокировали? Заблокировали, стало быть, отрезали сам контакт его с миром.

Охренеть, какой я умный.

Ну, наверное.

Но ведь похоже? Вот смотрю, как каменная сила медленно просачивается, заполняя каверны. Да, тьма тоже, но медленней.

А ведь…

Её же здесь нет, кромешной энергии. Вовне. Даром что ли мы этот госпиталь от погани всякой избавляли? И то, что вытягивает Тьма, заменить нечем? То есть пока есть чем, потому что в Демидове её поднакопилось. На пару полостей хватит. А вот если их станет больше? И вообще, если ускорить?

— Так, — я поглядел на Тьму, которая растянулась на постели. — Ставить эксперименты на людях нехорошо, но интересно. Пойдём, спросим, что ли, разрешения?

Если я прав, то давать белое зелье Демидову нельзя. В нём сила кромешного мира, а это скорее катализатор для тьмы. Нам же надо наоборот.

— Извините, — я вовремя вспомнил, что приличные люди стучатся. И постучал. — А можно у вас спросить?

— Смотря что, — Серафима Ивановна передала кружку Тимохе. — Мы решили чаю попить. Не составите компанию?

— Не-а… скажите, а вы говорили, что дар заблокировали. Так? А когда?

— Практически сразу.

Ага.

И о чём это говорит?

Ни о чём.

— Прорыв был большим, — Серафима Ивановна сложила руки на коленях. — И как только стало известно о трагедии, Демидовы подняли и гвардию, и в Синод обратились, к Охотникам. Одни бы мы не справились. И завалы вскрывали вместе.

Говорила она тоже очень спокойно, только медленно, словно через силу.

— Когда Юру извлекли, он был без сознания, — пальцы левой руки дрогнули. — Его даже сочли мёртвым, но потом поняли, что он жив. Доставили в госпиталь. Целитель пытался вытащить, но Юру переполняла кромешная сила.

Переполняла?

Я бы не сказал. Напротив, это вот силы в нём немного.

— И она отторгала целительскую. Более того, любое вмешательство причиняло боль. И Юра кричал… а потом вовсе случился всплеск. Тёмный всплеск.

Что логично при переизбытке силы.

Ну, как по мне логично.

— И тогда силу заблокировали?

— Чуть позже. После выброса его источник начал оживать, но при этом он скорее мешал выздоровлению, отторгая целительскую силу.

Что тоже логично.

Куда ему ещё и третью.

— А потом Юре стало ещё хуже. Началась лихорадка. Он терял сознание. И в забытьи его мучали кошмары. Он кричал. Он так кричал… — Серафима Ивановна отвернулась. — Выбросы продолжались. То слабые, то сильные. И пострадали люди. Нет, не до смерти, но… и не от кромешной, от собственной его. Он едва не разрушил госпиталь.

Ага.

И что это значит?

— И вам порекомендовали заблокировать силу.

— Да. Тогда появилась бы возможность залечить хотя бы телесные раны…

— Были и телесные?

— Да. Уже при разборе завалов их снова засыпало. Порода сделалась хрупкой. Вот и не удержали. Ему повредило ноги. Множественные переломы. Кости собирали почти по кускам. А заживать они не хотели. Мешала кромешная сила.

С этой точки зрения всё логично.

Но…

— Скажите, — я замялся, не зная, как продолжить. — А у вас… у вас такой же дар, как у вашего сына?

— Нет.

— Плохо, — я почесал переносицу. — Хочу кое-что попробовать. В рамках эксперимента. Это… не должно повредить. В общем, там всё сложно, но есть варианты.

Кажется, уже одно это заставило её слушать.

— Первый — моя тень будет вытягивать эту силу, но там… в общем, представьте, что эта вот стена покрыта мелкими каплями, — я указал на стену. — Крохотными совсем. И оттирать придётся каждую. Это… это займёт не часы и не дни.

— Демидовы не останутся в долгу.

— Не в долгах дело. Я присяду, если позволите.

— Конечно, — Серафима Ивановна улыбнулась. — Может, всё-таки чаю? Хотя, конечно, это нельзя назвать чаем. Вы здесь его пьёте каким-то совершенно варварским способом. Но я привыкла. Итак, если не в долгах?

— Время. Я не уверен, что оно есть. У меня… ладно, тут Татьяна справится, я бы показал, как…

Птаха ведь умная. И Буча, думаю, к