Одиночка. Том 3 - Дмитрий Лим

Третий вариант висел в воздухе, густым и неоспоримым, как запах озона перед грозой. Всё в этой ситуации кричало о его правильности.

Два обречённых идиота, один из которых — системный в виде парня с горящими глазами, и я — единственный адекватный взрослый в этой песочнице, кому придётся расхлёбывать последствия, когда они начнут «справляться». Мысль о Кате мелькнула, но я её отогнал. Она бы уже давно всё закончила, без лишних диалогов. И была бы права.

— Вы знаете, что самое смешное? — сказал я, и мой голос прозвучал на удивление спокойно в гулком пространстве склада. — Мне, в общем-то, плевать на вашу семейную сагу. Плевать на ваше горе, на вашу месть и на ваши гены-измены. Но вот на что мне не плевать — так это на очередной белый разлом в моём городе. Из которого, напомню, в прошлый раз повылазило столько говна, что расхлёбывали все. И ваш братец был тем ещё цветочком.

— Мы не… — начала Ирина, но я резко поднял руку, обрывая её.

— Молчать! Ты притащила сюда бомбу. Живую, говорящую, истеричную бомбу, которую штырит от непонятных циферок в голове. Вы думали, что я буду вам помогать? Чем? Придушить его, чтобы цифры отстали? Или, может, свозить к Капризовой с букетом и коробкой конфет: «Вот, Екатерина, вам новенький системный пользователь в дополнение к коллекции, только он не хотел, оно само»?

— Системный, — пробормотала Ира. — Ты… ты что-то об этом знаешь⁈

Витя смотрел на меня, широко раскрыв глаза. Он что-то бормотал себе под нос: «…штраф… обратный отсчет… условие не выполнено…».

Он уже почти не был здесь. Его разум тонул в том же море, что и Игоря. И, как и Игорь, он был готов утащить на дно всех вокруг.

— Он не сможет открыть разлом, — сипло прошипела Ирина, но в её голосе не было уверенности, только отчаяние. — Я его не пущу.

— О, да ты просто героиня! — я расхохотался, но смех получился сухим и колючим. — Ты его не пустишь. А когда у него из носа пойдёт кровь, а из глаз — этот самый свет, и система начнёт выжимать из него душу, как тряпку, ты что сделаешь? Привяжешь верёвочками? Он, между прочим, уже А-ранг. Тебя, свою любимую сестричку, он в лепёшку размажет, даже не заметив.

Я сделал шаг вперёд. Не к Ирине, а к Виктору. Он отпрянул, светящийся шарик в его руке вспыхнул ярче, вытянувшись в дрожащую, неоформленную нить.

— Смотри-ка, — произнёс я почти шёпотом. — Уже получается. Братик учил? Или инстинкты? Неважно. Витя, а ты хочешь это делать? Хочешь быть таким же, как Игорь? Хочешь, чтобы из дырки, которую ты протрёшь, полезло что-то, что сожрёт сначала прохожих, потом дворников, потом… ну, ты понял. Или тебе просто страшно, что сердце остановится?

— Я… я не хочу, — выдавил он, и по его щеке скатилась слеза, оставляя блестящий след на грязной коже. — Но они говорят… они требуют…

— Система всегда требуют, — кивнул я. — И знаешь, что? Иногда с системой можно договориться. А иногда — нет. Твоему брату договориться не удалось. Он пошёл у неё на поводу. И стал монстром. И знаешь, что с монстрами делают?

— Ты знаешь, что это⁈ Ты такой же⁈

— Такой же, — признался я, понимая, что эта правда не уйдёт дальше стен склада.

В этот момент Ирина рванулась вперёд, забыв про осторожность. В её руке блеснул нож — короткий, грязный, боевой. Классика. Сначала разговор, потом — сталь. Я даже не удивился. Моя собственная чуйка, молчавшая всё это время, вдруг взвыла единым, пронзительным аккордом: СЕЙЧАС!

Я не стал уворачиваться от ножа. Вместо этого я сделал резкий шаг в сторону, навстречу её движению, и бьющей рукой прошёлся не по вооружённой руке, а по запястью второй, свободной. Щёлк — и Ирина с болезненным вскриком отшатнулась, роняя нож, хватаясь за вывихнутую кисть. Она не кричала от боли — она кричала от ярости и понимания.

Но моей целью был не она. Пока она заливалась истошным «Нет!», я был уже рядом с Витей. Он замер, увидев, как я дал трындюля сестре за долю секунды. Его светящийся хлыст дёрнулся в мою сторону, но было поздно — слишком поздно для того, кто ещё недавно был просто С-ранговым шнырём, а сегодня играл в бога со взрывоопасным игрушечным набором.

Мой захват был жёстким, профессиональным, без единого лишнего движения. Одна рука — фиксация головы, вторая — контроль тела. Он затрепыхался, как рыба на берегу, светящаяся нить беспомощно ударила в потолок, рассыпавшись искрами. В его глазах отразился ужас, паника и… странное облегчение.

— Прости, — пробормотал я, больше себе, чем ему. — Но ты — угроза. И мне жаль тебя.

Хруст прозвучал негромко, сухо, почти прилично. Тело Вити обмякло в моих руках, свет в его ладони погас мгновенно, будто его и не было. Я аккуратно опустил его на бетонный пол, отступив на шаг.

Тишина. Только тяжёлое, прерывистое дыхание Ирины позади. Потом — низкий, животный стон, переходящий в рыдание. Она не бросилась ко мне, не попыталась поднять нож. Она просто смотрела на тело брата, потом на меня, и в её взгляде не осталось ничего — ни ненависти, ни злобы, только пустота, глубже и чернее любой тьмы на этом складе.

— Зачем… — прошептала она. — Он же… он же просто боялся…

— Он был охотником с неконтролируемым даром, — холодно констатировал я, вытирая ладони о брюки. — Со штрафом. С миссией открыть разлом. После всего, что натворил Игорь, ты действительно думаешь, что у меня был другой выбор? Ждать, пока он всех невинных в Новгороде в пасти мобов отдаст? Или, может, рискнуть всё теми же, обычными, в надежде, что у него получится стать хорошим?

— Я бы его остановила… — но даже в её голосе не было веры в эти слова.

— Нет, Ир, — я покачал головой. — Не остановила бы. Система сильнее. Она всегда сильнее. Ты это понимаешь. Просто не хотела признавать. Теперь признай. Твой брат был бомбой. Я её обезвредил. Всё. Конец истории.

— Ты такой же, как и они?

— Такой же, — кивнул я. — Правда, мне не