Одиночка. Том 3 - Дмитрий Лим

— Группа «Соболь» на подходе к эпицентру. Лейтенант Васильева, ожидайте указаний по координации сил обеспечения. Не вступайте в контакт с аномалией без нашего сигнала.

Светлана Покайло. Они уже здесь. Они успели везде.

Парковку оцепили армейскими «Уралами» и блоками из колючей ленты. Освещение частично отключили, и огромное пространство торгового центра тонуло в хаотических сполохах мигалок и тусклом свете аварийных фонарей.

Она увидела их почти сразу. Сёстры Покайло стояли у спуска на подземную парковку, будто не замечая суеты вокруг. Светлана, в чёрной тактической экипировке без опознавательных знаков, изучала что-то в планшете. Виктория, одетая так же, но с непривычным для охотника коротким копьем в руке, смотрела в темноту, её лицо было бесстрастным экраном.

Рядом топтался бледный капитан из местного гарнизона, что-то пытаясь объяснить. Светлана подняла руку, одним жестом обрубив его речь, и повернулась к Анне.

— Разлом классифицировали как S-ранговый, — констатировала она без предисловий. — По нашим данным, к эпицентру движутся не менее четырёх групп: Волынские, Суворовы, возможно, Шереметевы. Но все они А-ранг потолок. Нужно собрать отдельный корпус целителей, чтобы они смогли…

— S-рагновый? — перебила её Васильева. — Но… в Новгороде такие…

— А ты перебей меня ещё раз, — жестко парировала Светлана. — Среди S-ранговых здесь только я и моя сестра. Я отправила запрос Дмитрию Корга, он в базе классифицируется как охотник, который может достигнуть перерождения, а также, двум частникам из Москвы, которые в данный момент находятся в Новгороде.

Отчётливый, мерзкий холод, не имеющий отношения к температуре воздуха, прополз по спине. S-ранг. В Новгороде. Светлана не шутила, на это у неё не хватало воображения. В голове у Анны, будто под гул сирен, закрутился маховик мыслей, тяжёлый и беспощадный.

Всё катится в тартарары. Именно это слово, грубое и точное, вертелось на языке. Утро началось с рутинного вызова в промзону — нестабильный разлом, которые не закрыли вовремя, мобы и босс ликвидированы силами её взвода. Потом — тревога в районе Кречевиц, где род Власовых, вечно балансирующий на грани исчезновения, экстренно запросил подмогу против всплеска активности в их родовой зоне.

Она отправила туда две группы, оголив резервы. И вот, пока эти группы только втягивались в бой на периферии, самый центр города, «пуп» Новгорода, взорвался молчаливым алым пятном на карте. Не случайность.

Закон подлости? Нет, хуже.

Белый разлом. Открытые ворота. Каждая секунда — риск выхода чего-то такого, с чем не справятся даже все местные дворянские роды, вместе взятые. Волынские, Суворовы, Шереметевы — Светлана права, их потолок А-ранг.

Они полезут в драку движимые азартом, долгом или жадностью к добыче, и могут лишь стать разменной монетой. Город уже был на грани: режим ЧП, заблокированные мосты, парализованный центр. Сейчас главное было удержать периметр, не дать панике выплеснуться за оцепление и не пустить на улицы никого лишнего.

«А где же свои?»

Взгляд Анны машинально скользнул по лицам бойцов её группы быстрого реагирования, замерших в ожидании приказа. Молодые, зелёные. Хороши против мобов С-ранга и прочей мелочи, но не против S-ранговой угрозы. Остальные — в пригороде, у Власовых, или рассеяны по городу для поддержания порядка. Группа «Соболь» из Питера… Они были профессионалами высшего класса, но их присутствие здесь, в её оперативной зоне, было как нож в бок. Признание слабости. Признание того, что местные силы не справляются.

И Светлана Покайло уже взяла оперативное командование на себя, даже не потрудившись это озвучить. Анна сжала кулаки, ощущая, как привычный мир, выстроенный субординацией, приказами и чёткими рангами угроз, рассыпается в труху.

Через мгновение к ней подскочил младший сержант, лицо его под маской было землистым.

— Товарищ лейтенант! Предварительные данные по гражданским… На нижнем уровне парковки. Пятнадцать человек. Они были… в самом эпицентре открытия портала. Спасать было некого.

Он говорил, глотая слова, и Анна лишь кивнула, заставив себя воспринять эту цифру как сухую строчку в будущем отчёте. Пятнадцать. Не абстрактные «жертвы», а конкретное число, которое вот сейчас, пока они стоят здесь, уже не изменить.

Позади сержанта другой боец, перевязывающий руку товарищу, добавил, не глядя на неё:

— Люди заблокированы на этажах ТРЦ. «ОГО» уже внутри, эвакуируют, но сил катастрофически не хватает. Не все группы доехали. Всё… всё произошло слишком быстро. Как будто…

Он не договорил, но мысль повисла в воздухе, липкая и ядовитая. Как будто разлом знал, когда появиться. Как будто его появление было не хаотичным всплеском, а ударом по слабому месту, по времени, когда резервы были оттянуты на периферию, а основные силы местных родов связаны другими, меньшими угрозами. Слишком удобная цепь событий, чтобы быть простым совпадением. Этот холодок на спине снова пробежал ледяной иглой.

И тогда Анна Васильева совершила действие, на которое у неё формально не было прав.

Она отступила на шаг от группы Покайло, вытащила личный планшет, и её пальцы, почти не дрогнув, проделали в приложении «ОГО» быстрый, несанкционированный путь, мимо всех уровней одобрения.

Её права лейтенанта оперативной службы давали доступ к рассылке, но только в рамках своего подразделения. Протокол «Охота первого протокола» был другим. Он был пережитком ранних, самых кровавых лет войны с разломами, когда границы между официальными структурами, армией и вольными охотниками были размыты необходимостью выживания.

За его самоуправный запуск могли снять с должности, отдать под трибунал. Особенно, если учесть, что в Новгороде почти не было S-ранговых охотников.

Экстренное сообщение, помеченное алым грифом, вспыхнуло на всех телефонах, где было установлено приложение «ОГО»:

«В связи с ЧП введен специальный режим: „Охота первого протокола!“ Любой охотник поблизости, имеющий лицензию охотника, обязан прибыть к ТРЦ „Ганзейский“ для выполнения своих прямых обязательств. Есть жертвы среди мирных. Разлом — S-ранга.»

Она опустила планшет. Воздух вокруг, казалось, сгустился от этого молчаливого поступка. Светлана Покайло медленно обернулась. Её взгляд, холодный и оценивающий, скользнул по планшету в руке Анны, затем поднялся к её лицу.

Она ничего не сказала. Не одобрила и не осудила. Просто констатировала факт изменения расклада.

Виктория, младшая Покайло, наконец отвела глаза от темноты парковки и впервые за весь вебер посмотрела прямо на Анну. В этом взгляде не было ни поддержки, ни презрения — лишь быстрое, почти машинное сканирование, будто она переоценивала угрозу или полезность нового фактора и заявила:

— Своим нетерпением, лейтенант Васильева, вы, возможно, подписали смертный приговор всем тем, кто придёт чтобы поживиться. Дело пахнет трибуналом, а не попыткой спасти людей.

* * *

Вечер застал меня