Генерал Карамба: На пути к власти - Алексей Птица

потом… Потом я подвешу его на самом высоком дереве у его же чёртовых ворот. Разведу под его ногами маленький костёрчик… Не чтобы сжечь, а поджарить. Буду подогревать, пока он не начнёт рассказывать, где спрятал свои бумаги. Пока не станет молить забрать его жалкую землю, только бы это прекратилось.

«Инквизитором» Джефа Вайлкречера прозвали неспроста. И дело не в простой жестокости — таких на Диком Западе хватало, а в методе. В почти религиозном, неторопливом ритуале причинения боли. Он получал от процесса странное, глубинное удовлетворение, как мастер, доводящий до совершенства своё страшное ремесло. Его боялись даже те, кто нанимал. Потому что в его глазах иногда мелькало такое, от чего кровь стыла в жилах, — наслаждение не от результата, а от самого действа.

Ненавидели его лютой ненавистью, о чём красноречиво кричал шрам на его лице — память о ноже, который чуть было не добрался до горла. Но Джеф всегда выходил сухим из воды. Благодаря не звериному, а дьявольскому чутью, которое подсказывало ему, когда надо нанести удар, а когда — отступить в тень.

И вот новый вызов. Этот выскочка-идальго, щенок с дробовиком и наглым взглядом. Его нужно сломать. Заставить переписать пятнадцать тысяч акров на мистера Эванса. И тогда — богатая премия, которая позволит на полгода забыться в игорных домах Нью-Орлеана. Поначалу, выслушав Ганадо, он решил, что дело займет пару дней. Приехать, напугать, убить пару пеонов для острастки, и наследник, бледный от страха, подпишет всё, что ему сунут под нос.

Но этот… этот юнец оказался другим. Джеф видел его глаза. В них отсутствовал страх. Была лишь холодная, расчётливая оценка. Та же, что бывает у него самого перед тем, как вытащить кольт. Опытный охотник на людей чувствовал опасность кожей, и сейчас все его внутренние струны звенели тревогой. Эта поездка окажется не прогулкой, а охотой на зверя, который знает, что за ним охотятся, и уже оскалился.

Он резко остановил лошадь и повернулся к своему молчаливому спутнику, Генри, который ехал чуть сзади, постоянно осматриваясь по сторонам.

— Что думаешь, Генри? — спросил Джеф, сбивая с рукава несуществующую пылинку.

Генри, человек с лицом, словно высеченным из песчаника, медленно перевёл на него взгляд. Он редко говорил первым, и за эту немногословную надёжность его ценили.

— Думаю, он не отдаст землю просто так, — сказал Генри. Голос у него был низкий, монотонный. — Надо взять поместье. Силой. А его… подвергнуть твоим уговорам. После этого он подпишет что угодно. Даже если мы попросим его продать родную мать.

— Мать у него уже никто не купит, она в земле, — мрачно усмехнулся Джеф. — Я планирую взять его самого. Выкрасть, как цыплёнка из курятника. И вести беседы наедине. Бумага всё стерпит, особенно если её подписывает рука, дрожащая от… ну, ты понимаешь.

— Не выйдет, — без колебаний парировал Генри.

Джеф аж откинулся в седле. Это было неожиданно. Генри почти никогда не спорил.

— Почему, чёрт возьми? — в его голосе снова зазвучали металлические нотки.

— Потому что у него глаза, — просто сказал Генри. — Злые. И взгляд… неприятный. Как будто он тебя уже взвесил, обдумал, как будет убивать, и отложил это дело на потом, потому что сейчас неудобно.

Джеф хмыкнул, но внутри что-то ёкнуло. Он сам это тоже уловил, и вот получил подтверждение собственным мыслям от своего напарника. Генри тоже умел чувствовать противника, и к его словам стоило прислушаться.

— Я был занят разговором, — отмахнулся он. — А ты? Ты что делал?

— Я смотрел на него. Искал, как его убить быстрее и надёжнее, — откровенно сказал Генри. — И не нашёл, пока…

Теперь Джеф слушал внимательно.

— Нас всё время на крыше дома кто-то держал на мушке. Я уловил блик на стволе в узкой бойнице под самой крышей. И ещё один — в кустах слева от ворот. Не меньше двух стрелков. Может, больше. Чувствую я это спиной. Они нас отпустили не потому, что испугались. Потому что так было нужно. Чтобы не начинать стрельбу у всех на виду.

Джеф медленно выдохнул, и ярость в нём начала остывать, превращаясь в холодную, цепкую целеустремлённость. Охотник проснулся окончательно.

— Значит, подготовился. Не дурак.

— Да. Но как смог. Людей у него мало. Сам — больше блефует перед своими. Но… он не похож на других этих чиканос. Не суетится. Не орёт. Говорит тихо, а дробовик в руках держит, как будто это часть его руки. С ним окажется труднее, чем обычно.

— Понял, — Джеф кивнул, и его мысли уже заработали с привычной, неспешной жестокостью. — Значит, станем выслеживать. Узнаём его привычки, маршруты. Найдем слабое место. Если за две недели не выйдет взять его живьём тихо… тогда нападём. В лоб.

— Как скажешь, босс, — Генри посмотрел куда-то вдаль, на темнеющие холмы. — Но я бы не ждал две недели.

— И я не стану, — Джеф тронул лошадь, и они снова двинулись в путь. — Недели хватит. Люди у нас есть. Наймём ещё местного подонка, который знает тропы. Пусть хоть все они полягут при нападении — нам с тобой, да с Биллом и Джо, на это ровным счётом… — он замолчал в поисках подходящего слова.

— Наплевать, — закончил за него Генри.

— Именно. Наплевать. Каждому свое. Их дело — умирать. Наше — делать дело. Надо ещё человек пять. Наймём. Деньги у мистера Эванса на это есть.

Он посмотрел назад, туда, где за холмом осталась асьенда «Чоколь». Теперь она была не просто точкой на карте и не набором гектаров. Она стала его добычей. А дон Эрнесто де ла Барра — тот, кто посмел посмотреть ему в глаза наглым вызовом. За это он заплатит долгой, мучительной ценой, и Джеф «Инквизитор» уже начал мысленно готовить инструменты.

Глава 16

Нападение на асьенду

Дни шли за днями, напряжение нарастало, но меня это не выбивало из душевного равновесия в той мере, как моих людей. Что же, им ещё долго учиться воевать не руками, а головой и сердцем.

Это они ещё не знают, что бывает и хуже, когда на тебя в любой момент сверху может свалиться граната или разрывной снаряд. Они не видели, как нужно учиться аккуратно ходить по земле, внимательно всматриваясь под ноги, чтобы ненароком не наступить на маленький «лепесток», после разрыва которого люди