Генерал Карамба: На пути к власти - Алексей Птица

так скорее поступят французы или итальянцы, возможно, немцы и англичане, а гринго — продукт совершенно иной, потому я не расслаблялся, ожидая скорого нападения. Жаль, что сегодня я не прихватил с собой двустволку, но ничего, сейчас разберусь с непонятными звуками, а потом схожу за ней в свою комнату.

Я украдкой передвигался вдоль здания, пользуясь тем, что почти сливался с окружающим пейзажем в моей новой, защитного цвета одежде. За мной, сильно отстав, шёл охранник, следуя приказу, он старался не шуметь, но и не старался передвигаться скрытно. Я уже почти поравнялся с деревом, когда услышал чей-то судорожный всхлип. Тело среагировало само, и через мгновение я уже лежал на земле, скрываясь в жухлой траве.

Охранник уловил моё движение и резко остановился, перехватив ружьё для стрельбы, и в тот самый момент всё и началось. Я увидел яркий росчерк винтовочного выстрела, а затем до меня донёсся уже его звук, хлёсткий и резкий. В тот же миг, получив пулю в грудь, охранник покачнулся и, выронив из рук винтовку, стал медленно валиться на землю.

— Вперёд! — гаркнули из-под кроны дерева на ломаном испанском, и спустя несколько секунд оттуда выскочили двое. Перелезая через невысокую ограду, на территорию гасиенды со всех сторон стали просачиваться и другие нападавшие.

Я замер, сердце бухнуло, на мгновение остановилось, а затем заколотилось так часто, как я думал, не сможет работать никогда. Мне не приходилось убивать противников в бою, сапёр — мирная профессия, хоть и опасная, и относится к военным специальностям, но одно дело — мины обезвреживать, и совсем другое — во врага стрелять, как к этому не готовься, всегда оказывается полной неожиданностью.

Несколько мгновений я боролся с собой, параллельно доставая из кобуры второй револьвер, и только громкий щелчок взводимых курков и метнувшиеся в мою сторону стволы винтовок в руках бандитов не оставили мне ни малейшего шанса на какое-либо сомнение. А ля гер ком а ля гер, либо ты — либо тебя.

Мою фигуру в защитном костюме было трудно различить, скорее меня только услышали, и потому не выстрелили сразу на поражение. Это дало небольшую фору и, приподнявшись, я принялся стрелять с правого револьвера.

— Бах, бах, бах, бах! — «смит и вессон» исправно выдал порцию свинца, и оба бандита, в которых я стрелял, кажется, упали. Увидев, что попал, я не остался на том же месте, а бросился к зданию гасиенды.

На пути мне попались ещё двое, и тут я не сдержался и уже на ходу принялся стрелять с двух револьверов, не жалея патронов. В это время отовсюду заполыхали яркие вспышки выстрелов, произведя грохот, который услышали, наверное, в округе на десятки километров.

Я снёс обоих нападавших и прыгнул в открытое окно, кубарем прокатившись по коридору. Встав, тут же бросился к своей комнате. С крыши послышался басовитый звук выстрела старой винтовки, затем чей-то вскрик. Нужно выиграть несколько минут, чтобы остальная охрана, что сейчас отдыхала в одной из пристроек гасиенды, собралась, вооружилась и начала оказывать сопротивление.

Несмотря на то, что на ночь выставлялись пятеро часовых, двух из них сняли сразу же, буквально в первые минуты, третьего — следом, и только двое начали оказывать сопротивление. Смогли все-таки застать нас врасплох, ну ничего, посмотрим, чья возьмет.

Кровь ощутимо стучала в висках, сердце заходилось в немом крике, а дыхание сбивалось из-за быстрого бега и моих прыжков в окно, и сейчас я радовался, что успел вдоволь потренировать тело и восстановить его после болезни. Оба револьвера оказались разряжены после бешеной стрельбы перед входом, и зарядить их не хватало времени, но вот и моя комната. В ней, прислонённый к кровати, стоял заранее заряженный дробовик.

Бросив револьверы на стол, я подхватил его и начал метаться по комнате, находя и надевая на себя патронташи, сначала с патронами на дробовик, затем на револьверы. Попытался было зарядить первый из них, но времени не хватило, в коридоре уже послышались торопливые шаги одного из преследователей. Бросив револьвер обратно на стол, я шагнул к выходу и, выглянув из комнаты, наткнулся взглядом на какого-то мексиканца, что по собственной дури не удосужился снять с себя сомбреро. Он тоже меня увидел, поднял винтовку, но я уже скрылся, и выстрел его ружья оказался произведен впустую.

Выставив наружу дробовик, я нажал на спуск. Грянул выстрел, я выглянул, увидел снесённого картечью незадачливого стрелка, и выстрелил в следующего, решившего испытать судьбу. Дробовик вновь рявкнул, картечь унеслась прочь по коридору, а я нырнул обратно в комнату.

И только сейчас я понял, что убил человека, а если точнее, то даже не одного. Это осознание вызвало бурю эмоций, но я смог взять в себя в руки и начал думать головой, а не жо… инстинктами. И тут я вспомнил о своём винчестере, стоявшем в шкафу и невольно забытом.

Дёрнув на себя ручку шкафа, я выудил оттуда винчестер, на ходу перезарядил. Затем подхватил ещё один патронташ и револьверы, убрав их в кобуру, и ринулся на выход, стремясь поскорее добраться до лестницы, ведущей на крышу. После ещё одного, на этот раз сдвоенного выстрела из дробовика, мне это удалось. Такими темпами я сам свою асьенду снесу на хрен, но ничего, жизнь дороже.

Вновь выскочив в коридор, я побежал в сторону лестницы и здесь неожиданно увидел бегущую по коридору в противоположном направлении Мэризу, девушку, которая иногда приходила ко мне по ночам. Она выбежала из комнаты, очевидно напуганная выстрелами, и буквально тут же нарвалась на кого-то из бандитов, штурмующих асьенду.

Сейчас нападающим было не до девушек, поэтому от неё отмахнулись резким движением приклада. Удар пришёлся ей в голову и, отлетев, девушка безвольно сползла по стене, оставляя на ней кровавое пятно. Я собирался бежать совсем в другую сторону, но от увиденного остановился, вскинул к глазам винчестер, и нажал на спуск.

Выстрел! Дёрнув рычаг перезарядки, дослал следующий патрон и выстрелил вновь, добив бандита, и тут же пригнулся, так как по мне открыли бешеный огонь сразу с двух направлений. Перекинув винтовку за спину, вновь взял в руки дробовик и двумя выстрелами заставил замолчать стрелявшего, после чего бросился к лестнице.

Беспрепятственно поднявшись, выскочил на крышу и открыл огонь уже с неё. Расстреляв все пятнадцать патронов, стал перезаряжать сначала дробовик, потом револьверы, и в последнюю очередь винчестер. Всё это время на крышу никто не рисковал лезть, а внизу, тем временем, всё сильнее разгорался ожесточённый бой.

Частично застав меня и моих людей врасплох,