Генерал Карамба: На пути к власти - Алексей Птица

сейчас бандиты не могли продвинуться вперёд, паля по всему подряд, расстреливая уже не бойцов, а прислугу, то есть всех, кого увидели, и кто по своей неопытности выскочил под прицельные выстрелы.

* * *

Звонкий треск выстрелов, оглушительные крики на испанском и хриплые команды на английском сплелись в единый нестройный адский хор. Смрадный воздух во дворе гасиенды «Чоколь» быстро пропитался резким запахом дымного пороха, пыли и чего-то ещё, до отвращения знакомого. Дым от выстрелов клубился в неподвижном воздухе, мешая разглядеть своих и чужих. Воцарилась та самая паника и неразбериха, на которую и рассчитывали нападавшие.

Три человека, до этого скрывавшиеся в густых зарослях кактусов и агавы за внешней стеной, наблюдали за происходящим хаосом с холодной, расчётливой отрешённостью охотников. Для них эта сумятица являлась не угрозой, а идеальной ширмой.

— Генри, Билл, Джо! — голос Джефа «Инквизитора» прозвучал тихо, но с такой стальной чёткостью, что заглушил грохот перестрелки. Он не кричал. Он резал этим голосом хаос, как ножом. — Наш выход. Мексиканцы завязли в перестрелке с нашими ребятами. Ещё немного — и их оборона дрогнет. Они побегут или начнут паниковать. Это наш шанс.

Он повернул голову, и его взгляд, холодный и плоский, как лезвие топора, скользнул по каждому из них. Шрам на его лице при дымном свете пожаров казался ещё глубже.

— Задача проста, как смерть. Проникаем внутрь, пока все отвлечены. Ищем местного дона. Живого. Захватываем. И уносим ноги отсюда быстрее, чем они успеют понять, что хозяина нет.

Билл, коренастый блондин с лицом, давно забывшим, что такое улыбка, хмуро спросил.

— А если не получится взять живьём? Если он станет отстреливаться, как чёрт?

Джеф медленно повернулся к нему. В его глазах не читалось ни раздражения, ни гнева — лишь спокойная, всепоглощающая уверенность хищника, который уже расписал в уме каждый шаг.

— Тогда убиваем. И выносим тело. Мёртвый — лучше, чем никакой. А там уж я решу, как использовать этот козырь — показательно вывалять его в грязи или тихо закопать как предупреждение для остальных. Но цель — взять живым. Понял?

Билл кивнул, сжимая в руке тяжелый револьвер.

— Ты, Генри, — Джеф повернулся к своему самому молчаливому и опасному спутнику, — держись у меня за спиной. Как тень. Смотри за флангами, и сзади. Я буду вести. Хочу взять этого идальго так, чтобы он даже пискнуть не успел. Чтобы думал, что призрак за спиной прошел. Ты обеспечишь тишину.

Генри лишь коротко кивнул. Его пальцы сами собой проверили заточку длинного боуи-ножа на поясе и курки дробовика. Слова были лишними. Джеф в последний раз окинул взглядом горящий двор, прислушался к нарастающим крикам ужаса со стороны защитников гасиенды. Уголок его рта дрогнул в подобии улыбке.

— Вперёд, ребята. Пойдём тихо, как индейцы. Давайте найдём вонючего креола и закончим этот цирк. Деньги Эванса уже ждут, не дождутся.

Три тени бесшумно отделились от тёмной стены чапарраля. Они двигались не бегом, а быстрыми, крадущимися перебежками от одного укрытия к другому — к разбитой повозке, к колодцу, к тени сарая. Дым и суматоха стали им лучшими союзниками. Их фигуры растворялись в клубящейся мгле, становясь частью самого хаоса, который они же и спровоцировали. Охота на хозяина «Чоколь» вступила в решающую фазу.

* * *

Я как раз закончил перезаряжать револьверы, оставив их последними, как почувствовал, что на поле боя что-то резко поменялось. Вроде всё осталось прежним: частые выстрелы, суматоха, дикие возгласы, трескотня разношерстных выстрелов, но не покидало ощущение чего-то изменившегося. Так бывает, когда бой перерастает в свою решающую фазу: вот вроде только всё шло своим кровавым чередом, и вдруг затяжной резко трансформируется в скоротечный.

Обычно так происходит, когда в бой вступают новые силы или начинают работать другие факторы: старые или новые, но оказывающие решающие воздействие на весь ход событий. Вот так и сейчас: я мгновенно почуял произошедшую перемену.

Защёлкнув последний патрон в барабан второго револьвера, я повернулся на бок и взглянул сверху на внутренний двор, замерев на несколько мгновений. Суматоха, царившая до этого, уже улеглась, силы нападающих и обороняющихся несколько сравнялись, хоть ряды защитников уступали нападающим и значительно поредели.

Интересно, жив ли Себастьян Чак, или его тело давно истекает кровью где-то внизу? Жаль потерять такого помощника, только начал людей набирать и сразу же потери появились. От этой мысли меня аж зло взяло. А если зло в тебе, то не надо его держать, а выплеснуть из себя, и побыстрее.

Отложив в сторону дробовик и спрятав револьверы в кобуры, я взялся за карабин. Несмотря на темноту, рассмотреть фигуры людей не представляло для меня особой сложности. Где-то это помогало сделать зарево от горящей асьенды, где-то подсвечивал свет луны и звёздного неба, а во многом я по опыту угадывал действия нападающих. Вот один из них неосторожно подался вперёд, зажав в руках винтовку.

Поймав его в прорезь прицела, я плавно сдавил указательным пальцем пусковую скобу. Оглушительно тявкнул винтовочный выстрел, и чужая фигура откинулась назад, свалившись наземь.

— Готов! — прокомментировал я свои действия и прицелился вновь.

Глава 17

Бой за асьенду

Донна Роза сидела в своей комнате, замерев, как мышь под веником. Проснувшись от грохота выстрелов, она быстро накинула на себя платье и заперла дверь на ключ, подперев изнутри её ещё небольшим столом. Выстрелы не умолкали, повергая её в ужас. Непрерывно крестясь, она спряталась за кровать, шепча про себя молитву, как будто надеялась, что она спасёт.

А между тем, сначала одиночные, а потом всё более частые выстрелы не переставали греметь, и даже начали учащаться. Вскоре вся усадьба оказалась наполнена грохотом ожесточённого сражения. Стреляли отовсюду, свистели пули, выкрашивая из стен щербины, стонали раненые, кричали живые. А донна Роза молилась ещё громче, уже не надеясь ни на что.

Она понимала, что на асьенду напали неспроста, и не зря её племянник так тщательно готовился к отражению возможного налета и вооружал своих охранников, жаль, что все они никогда не воевали и плохо обращались с оружием. И здесь племянник смог её удивить, приступив к обучению собственной охраны, да так рьяно, будто занимался этим не один год.

К тому же, он мог стрелять из любого оружия, и очень быстро разбирался в его устройстве, даже самого сложного. Нависшее тревожное ожидание неприятностей портило настроение всем обитателям асьенды, в том числе и ей, хотя она не теряла надежду, что все