Бывает и хуже? Том 3 - Игорь Алмазов

Точно, мы же работаем в Аткарске. Интересно, кровь Власов тоже продаёт?

Медсестра начала готовить вторую систему, а в приёмное отделение вбежал Гуров.

— Быстро вы, — удивлённо заметил я.

— Да так получилось, — махнул рукой старый хирург. — Что тут у нас?

— Отрыв конечности на уровне средней трети бедра, — отчитался я. — Геморрагический шок второй-третьей степени. Массивная кровопотеря. Конечность сохранена в холоде. Нужно пытаться реплантировать.

Гуров сдвинул седые брови, принялся осматривать ногу и пациента.

— Реплантация бедра — это сложная операция, — сказал он. — Нужно сшить кость, сосуды, нервы, мышцы. Это часов восемь работы. У нас нет микрохирургического оборудования, нет сосудистого хирурга. Надо везти его в Саратов, в областную.

Никифоров, который только что вернулся, облегчённо выдохнул.

— Да, в Саратов, — заявил он. — Мы тут ничего не сделаем! А там оборудование и специалисты!

Я покачал головой.

— Нет, — твёрдо ответил я. — До Саратова ехать часа два. Плюс время на госпитализацию, подготовку. Пациент в шоке, он может и не доехать. Плюс вы сами знаете, каждый час уменьшает шанс на успешную реплантацию. Надо оперировать сейчас.

Гуров нахмурился ещё сильнее.

— Молодой человек, мы много с вами говорили про самоотверженность, но сейчас это не тот случай, — заявил он. — Это вам не желчный вырезать. Если мы ошибёмся — человек останется инвалидом на всю жизнь.

— А если не попробуем — шансы остаться инвалидом у него куда больше, — ответил я. — Так у нас есть шанс, и его надо использовать.

Борис Юрьевич пару мгновений помолчал, обдумывая ситуацию. Вообще решение останется за ним, всё-таки он хирург. Хотя дежурный сегодня Никифоров, но ему бы я не доверил решать даже как яйца сварить, вкрутую или всмятку.

— Микрохирургического набора нет, — сказал Гуров. — Нет операционного микроскопа. Мы же в Аткарске! Как будем сшивать сосуды?

Странно, что хотя бы иглы и нитки в операционной Власов не успел растащить.

— Обычным хирургическим набором под лупой, — ответил я. — Бинокулярная лупа должна же быть.

— Четырёхкратное увеличение, — ответил Гуров.

— Этого хватит, — кивнул я. — Сшивал сосуды и под меньшим увеличением.

Слова вырвались быстрее, чем я проговорил их в голове. Вот чёрт!

Гуров покосился с подозрением.

— Вы? — переспросил он. — Сшивали сосуды?

Твою ж… Саня, двадцатипятилетний терапевт, не мог иметь опыта сосудистой микрохирургии. Он же не работал на фронте. Ну вот как это вообще вырвалось?

— Практику один раз проходил в университете и доводилось, — на ходу придумал я. — И у меня хорошо получалось.

Борис Юрьевич скептически на меня взглянул, но спорить не стал.

— Кротова вызвал? — спросил он у Никифорова.

— Да тут я, — раздался ещё один мужской голос.

От двери отделилась мужская фигура, ростом под два метра, шириной под два шкафа. Шире меня, но за счёт мышц, а не жира. Он что, из тренажёрного зала не вылезает?

Мужчина коротко глянул на меня.

— Кротов Константин Кириллович, врач-хирург и травматолог, — коротко представился он. — А ты Александр, да?

Я молча кивнул.

— По делу всё сказал, — заявил Кротов. — Вчетвером справимся.

— Вчетвером? — удивился Гуров. — Нас же трое хирургов.

— Я буду помогать, — тут же ответил я. — Марин, кто сегодня по неврологии дежурит?

— Савинов, — мгновенно ответила та.

Впервые обрадовался, что дежурит именно он.

— Давай вызывай его из дома, пусть и терапию прикрывает, — распорядился я. — У нас тут задача поважнее.

Она снова послушно кивнула. Как же хорошо, что не Козлова сегодня! Эта бы нашла уже десять причин, чтобы возразить!

Гуров всё это время задумчиво молчал.

— Чёрт с вами, — наконец сказал он. — Попробуем! Антон, операционную готовят?

— Да, — кивнул бледный Никифоров. — Светлана Викторовна уже тоже готовится.

Та самая женщина анестезиолог. Я с ней пересекался уже несколько раз. Хоть узнал, как её зовут.

— Тогда и нам пора готовиться, — кивнул Гуров. — Александр Александрович, вперёд. Мариночка, кровь тогда тоже в операционную.

Мы прикатили в операционную каталки, отдали пациента анестезиологу. Сами пошли переодеваться и мыться перед операцией. Три минуты под краном, антисептик, перчатки, маски. Впереди нас ждала реплантация конечности.

Вошли вчетвером в операционную. Не хватало какой-нибудь эпичной музыки на заднем фоне. Мне Гриша показывал фильм «Армагеддон», и я уверен, мы сейчас смотрелись ещё более крутой командой. Кроме Никифорова, конечно.

Светлана Викторовна уже поставила переливать кровь и ввела пациента в наркоз. Он был подключён к мониторам, давление потихоньку выравнивалось.

Операционная медсестра, имя которой я не знал, уже обработала йодом и культю, и ногу. Отлично.

Гуров встал справа от пациента, я слева. Кротов возле ног. Никифоров… где-то возле головы приткнулся.

— Итак, господа, — начал Гуров. — Нам предстоит очень сложная операция. План следующий. Первый этап — обработка культи и оторванной конечности. Удаляем нежизнеспособные ткани, всё промываем. Второй этап — остеосинтез. Будет его проводить Кротов, он ещё и травматолог, справится лучше всех. Сосудистый шов — это на мне, Агапов ассистирует. Нервы тоже на мне. Мышцы и сухожилия на всех. Кожа на того, у кого силы останутся.

Я увидел, как Никифоров снова облегчённо выдохнул. Переживал, что ему достанется какой-нибудь этап операции? Но нет, ему ничего не доверили.

— Время пошло, — добавил Борис Юрьевич. — Работаем!

Он начал делать разрезы вокруг культи, иссекать размозжённые ткани, удалять сгустки крови. Я ассистировал, помогал отсасывать кровь, давал инструменты. Кротов и Никифоров занялись ногой, в основном Кротов, конечно. Обработали место отрыва, удалили грязь, осколки кости. Бедренная артерия и вена сохранились, это самое главное.

За тридцать минут мы справились с первым этапом. Который был самым простым.

— Костя, давай теперь кость, — скомандовал Гуров.

Кротов без лишних слов подошёл ближе. Кость была сломана неровно, с осколками, но основные фрагменты сохранились. Он взял костные кусачки, начал удалять мелкие осколки и выравнивать края.

— Пластину или штифт, — коротко сказал он.

Операционная медсестра подала ему набор для остеосинтеза. Как же хорошо, что хоть это в нашей больнице есть! Пластины, винты, штифты.

Кротов выбрал длинный интрамедуллярный штифт — стержень, который вставляется внутрь кости и фиксирует обломки.

— Подержи ногу, — кивнул он мне.

Я приложил оторванную конечность к