Тринадцать - Андрей Готлибович Шопперт

Второй вопрос сложнее. А нужны ли там пирожки. Никто их кроме него не жарит? Сразу подсказка, вот кто отравил. Ату его! Попался гадёнышшшььь. А если он старосте даст десяток? А если он Фролу даст, а если плотнику Артемию, в смысле тётке Агафье — жене плотника Артемия. Будут ли бандиты проводить следствие? Как это будет выглядеть? Придут в село и будут во всех мечами тыкать и спрашивать, кто пирожки жарит? Нет, такого не будет. А могут они к нему ночью отправить пару человек на расправу. Могут. А может он их встретить стрелами арбалетными? Должен. И идти они будут по той самой лесной тропинке. Переплыть реку напротив постоялого двора не рискнут, тут место открытое. Ещё поставил себя на место Федьки-Зверя Коська и усомнился, что шестерых его людей убил тринадцатилетний пацан. Что-то тут не так. Нужно разведку бы послать?

В общем, решил Коська пирожки положить. Ну, и посмотреть, что из этого получится.

Зелёные мухоморы он нашёл, как и красные. Полно и тех и других в лесу. А ещё полно белых грибов. Их набрал Коська целый мешок. Но это после. Первым делом он нарвал пять Бледных поганок и, разрезав на приличные куски, бросил в кувшин с бражкой. А ещё пяток положил в тряпицу и сунул в корзинку. Это для морса или компота. Мало ли, вдруг среди разбойников окажутся трезвенники и язвенники. Кувшинчик с бражкой он поставил под приметную пихту, не тащить же его назад домой. План примерно такой, завтра прийти с со вторым кувшином, перелить через тряпицу и пробкой заткнуть. А в потом в тот кувшин первый налить принесённый с собой в третьем кувшине морс и поставить оба в корзинку, туда же пирожки сунуть. Почему такая сложность с кувшинами? А эти два… они особые. В таких привозят из Венгрии вино для богатеньких. Они с узеньким горлышком, можно и с бутылками сравнить, но сделаны из керамики.

Самая сложная часть операции — это доставить корзинку в лодку. Сложность в том, что на краю полянки сидят в засаде бандиты. Да, лодка в камышах, и её не видно с полянки, но если идти вдоль камышей, то вот тогда человека видно. Можно подойти с другой стороны, ниже по течению реки, и потом идти по самим камышам, но там и утки гвалт поднимут и потом сороки им помогут. Остаётся только один способ. Ночью переплыть реку с плотиком и корзину на лодку подбросить со стороны села.

На рыбалку Коська уже сходил два раза, закрывая долги, и точно знал, что на этой стороне засады нет.

Что ж, сидя на крылечке сеней у сгоревшего постоялого двора отомстить бандитам Федьки-Зверя не получится. Нужно двигаться самому и заставить двигаться и совершать ошибки противника.

Пришлось всё же сплавать ночью сначала на ту сторону за кувшинами, а потом с плотиком под мышкой и корзинкой с угощениями в руке двигаться к тому месту, где разбойнику выходят из лодки, отправляясь за продуктами к старосте. И чуть не попался пацан.

Он почему-то был уверен, что в этот день бандиты не придут за продуктами, а если и придут, то как обычно на вечерней зорьке. Идет себе по тропинке, никого не трогает. Не так чтобы всё хорошо видно, но луна на небе практически полная, и яркая дорога Млечного пути ей в помощь. Да, кроны деревьев прилично этот и без того тусклый свет гасят, но тропинку видно и глаз себе сучком не выколешь.

— А чёрт! Тут куст колючий! — голос прозвучал всего в пяти — семи метрах от Коськи. Луна была позади него и двоих людей, два тёмных силуэта на фоне деревьев чуть-чуть было видно.

— Так не лезь в кусты. Иди по тропинке, — этот голос был скрипучий какой-то, словно по стеклу железом возили.

Событие пятьдесят пятое

Первым позывом было брякнуться на землю. Вторым тоже. Но не тринадцать же лет сознанию. Константин Иванович понимал, что резкое движение, наоборот, увидят разбойники, да и услышат. Потому, медленно он стал приседать. Видимо недостаточно медленно, так как едва он присел, схоронившись за маленькой ёлочкой, как там впереди один из бандитов шикнул и проскрипел своим неестественным голосом:

— Ш! Чего-то там шевелится⁈ — ель Коське по пояс и сильно-то за неё не спрячешься, но всё же темно — ночь.

— Заяц. Пошли. Жрать хочется, кроме ягод целый день ничего не ел, — давай, послушайся умного человека, попросил парень скрипучего. Это просто заяц. Серый заяц.

— Пойду посмотрю, — проскрипел этот гад недоверчивый.

— Иди, я пошёл, ждать не буду, — повысил голос с шёпота, до свистящего шёпота бандит и в самом деле шаги затопали по тропинке.

Прошедший уже пару метров скрипучий, остановился, хмыкнул, сплюнул и поворотил, поспешил догнать голодного.

А Касьян ещё минуты три сидел на корточках и дышал. Он же без оружия совсем пошёл. Руки заняты, придётся плыть и мечи всякие на поясе мешать будут. Плотик да корзинка с гостинцами — вот и всё оружие. Продышавшись и дождавшись, когда сердце не в горле будет стучать, а там куда его положили, пацан стал отползать. Где-то там в мозгу было опасение, что это бандиты сделали вид, что ушли, а на самом деле кружок сейчас небольшой сделают и выйдут мстителю-отравителю во фланг. Но когда метров на десять гусиным шагом задом наперёд Коська отполз, то усталость победила осторожность и он, выпрямившись уже, в хомосапиенсном состоянии отошёл ещё метров на двадцать и залёг за кустом лещины.

Бандиты появились не скоро. Видимо дегустировали кашу у старосты. Шли они спокойно, переговариваясь и забыв, что тут им чего-то показалось. А вскоре и вёсла зашлёпали по воде.

Продолжить террористический акт Коська решился ещё через полчаса, когда комары до того одолели, что опасность был зарубленным мечом показалась ерундой по сравнению с опасностью лишиться всей крови. И ведь не врежешь себе по щеке со всего замаха, слышно.

Пройдя по тропинке до того места, где тати оставляют лодку, Коська выглянул из-за прибрежных кустов. Здесь деревьев не было и потому гораздо светлее, река серебристой лентой сверкала в ряби от небольшого ветерка. Куинджи сюда нужно было забросить, а не его, подумал Константин Иванович. Парень прислушался. Тихо всё.