Диктатор: спасти Союз - Руслан Ряфатевич Агишев

многократно больше. Бывая за границей, она прекрасно видела, как живут западные звезды, и, естественно, примеряла их образ жизни на себе. Всякий раз после приезда из-за рубежа она снова и снова задавала себе один и то же вопрос — а чем я хуже их? Вот и шли валом потоки «левых» концертов, выступлений, гонорар за которые шел в карман певице и ее людям. Причем суммы и ценности были такими, что, озвучивая их, прокурор несколько раз сбивался от волнения.

— … В личном сейфе обвиняемой были найдены золотые украшения — кольца, цепочки, браслеты, вес которых составил более э-э-э… — запнулся прокурор, когда бумага в его руках дрогнула. Мгновение помявшись, он продолжил. — 2-ух килограммов металла.

Замолчав, он бросил быстрый взгляд на Пугачеву.

— … Обнаружена денежная сумма в размере тринадцати тысяч рублей, а также иностранная валюта в сумме одна тысяча американских долларов, восемьсот фунтов стерлингов. В ходе дальнейшего обыска были изъяты документы на право собственности на три квартиры — одну двухкомнатную квартиру, находящуюся в г. Москве по адресу…

Певица уже не улыбалась, а откровенно нервничала. Вертела головой по сторонам, дергала плечами, то и дело тянулась рукой, чтобы поправить прическу. Похоже, до нее, наконец-то, стала доходить вся серьезность ситуации. Сейчас вслух озвучивались такие подробности ее благосостояния, что начинали волосы шевелиться. И все явно шло к тому, что никакие покровители ей уже не помогут. Один из тревожных звоночков прозвучал еще вчера, когда Пугачева так и не смогла дозвониться до одного из своих преданных поклонников в министерстве иностранных дел. Человек был дома (в этом она была совершенно уверенно), но так и не подошел к телефонному аппарату.

— … А также обнаружены документы на дом площадью 320 квадратных метров с бассейном и оранжерей, расположенный в г. Севастополь, — тем временем продолжал зачитывать документ прокурор, снова и снова выразительно поглядывая на Пугачеву.

Когда время заседания перевалило за полновесные четыре часа, судья объявил перерыв на тридцать минут. Почти сразу же к Пугачевой, с потерянным видом сидевшей на стуле, наклонился защитник. Генрих Падва, опытнейший адвокат и верный защитник советской богемы, что-то тихо прошептал, и многозначительно кивнул в сторону неприметной двери справа.

— Алла Борисовна, за них не беспокойтесь, — Падва быстро посмотрел на конвойных милиционеров, которые сделали вид, что вдруг усиленно заинтересовались людьми у входа в зал заседания. — Прошу вас.

Пугачева с явным страхом смотрела на милиционеров, но они и ухом не вели. Тогда она вскочила с места и быстро прошла к двери. На мгновение замерла в нерешительности, а потом дернула за ручку. За дверью ее ждал небольшой уютный кабинет, где судья и народные заседатели обычно коротали время между заседаниями. Сейчас здесь никого не было.

— Сейчас вам позвонят, Алла Борисовна, — адвокат показал на телефонный аппарат, стоявший на столе. — И я, как ваш защитник, настоятельно советую прислушаться к тому, что вам скажут.

— Генрих Павлович, а можно я позвоню Эдуарду Амвро…

Падва дернулся, прикладывая указательный палец к губам. При этом так выразительно округлил глаза, что певица тут же замолчала.

— Алла Борисовна, забудьте это имя. Рядом с вами пришли в движении такие силы, про которые даже лучше не упоминать. Поверьте моему опыту и чутью, это страшные люди, и они просто раздавят вас. Вы понимаете меня? Их не остановит ваша слава и всенародная любовь. Кому бы вы сейчас не позвонили, никто даже трубку не поднимут. Поэ…

И тут вдруг раздалась громкая трель телефонного звонка, от которой они оба вздрогнули и с испугом одновременно посмотрели на телефон.

— Я выйду…

— Постойте, не оставляйте меня одну! — взмолилась Пугачева, в одно мгновение превратившись в беззащитную и убитую страхом женщину. Она дернулась в его сторону, с явным желанием вцепиться в него и не отпускать. — Посидите рядом, прошу вас!

— Нет, нет, — мужчина тут же поднял руки, едва не отталкивая ее. — Я не хочу слышать, что вам скажут. Вы должны все сделать сами. Понимаете? ВЫ должны все сделать сами, иначе… И мне даже не хочется думать о том, что может случиться в случае вашего отказа.

Падва быстро вышел из кабинета и плотно прикрыл за собой дверь. Пугачева осталась одна, со страхом смотря на звонящий телефон. Наконец, она переступила через свой страх и сняла трубку телефонного аппарата.

— Ало, — дрожащим голосом произнесла она, крепко зажмурив при этом глаза.

— Сейчас вы внимательно меня выслушаете и сделаете ровно в точности, как я скажу, — голос в трубке был тяжелым и совершенно безэмоциональным. — Вам понятно?

— Да.

— Когда заседание продолжится, вы полностью признаете свою вину и попросите суд о снисхождении. Одновременно объявите, что хотите все свои накопления добровольно пожертвовать в Советский фонд технологической развития…

* * *

Случившееся с Пугачевой оказалось началом в целой череде уголовных процессов, где обвиняемыми выступали известнейшие советские деятели культуры. Все они в какой-то момент совершенно неожиданно для всех выступали с намерением пожертвовать все свои накопления в недавно организованный Советский фонд технологического развития…

Глава 19

Сбросить балласт

Кремль

После первых недель почти круглосуточной работы в невероятно бешенном режиме заседания Оперативного штаба стали в некоторой степени рутинными. По крайней мере практически исчез та по-особенному тревожная атмосфера, которая сопровождала первые заседания. Неуловимо изменилось поведение членом оперштаба. Сейчас они уже не ощущали себя путчистами (ведь, положа руку на сердце, эта мысль вольно или невольно, но приходила все равно приходила каждому из них в голову). Заседания проходили в спокойном рабочем режиме, все больше напоминая работу обычного правительства.

Именно об этом сейчас и думал генерал Варенников, шагая по привычному маршруту — длинному кремлевскому коридору, который заканчивался у двери малого зала для заседаний.

— … Хм, только-только вроде все устаканилось, начали дело делать, — бормотал он, едва шевеля губами. Взгляд был отстраненным, ясно говорившим, что его сейчас что-то сильно тяготило. — И теперь вот это…

Генерал сожалел, что только налаженный ритм работа, позволивший существенно снизить накал напряженности в обществе, опять придется ломать через колено, и возвращаться к старым привычным авральным методам. Ведь, случилось то, что, честно говоря, рано или поздно и должно было случится. Дело было в том, что Прибалтика окончательно уходила «в свободное плавание». Конечно, к этому времени Латвия, Литва и Эстония уже объявили себя независимыми, провели референдум с положительным исходом и даже получили признание