Рассвет русского царства. Книга 9 - Тимофей Грехов

— В том, что ты сам себе противоречишь, — она усмехнулась. — Хочешь изменений? Хочешь новую Русь? Допустим. Но неужели ты всерьёз полагаешь, что великие дела могут вершиться из твоего Курмыша?

Мне так и хотелось ответить, что ты же меня сама спросила про моё видение… Я ещё не строил планов.

Но я пока не стал произносить этого вслух.

— Понимаешь, — наклонив голову продолжила она, — легко советы давать издалека. Сиди себе в Курмыше, отливай рыси, готовь порох, строй водяные мельницы, а в Москве… — сделала она паузу, — пусть другие с боярами грызутся. Удобно, правда?

— Маша, чего ты хочешь от меня? — спросил я. — Ты сама подняла этот разговор. Я тебе выложил всё как на духу. Однако, если ты не хочешь этого делать, то не делай! Я же тебя не заставляю! У меня просто нет на это никаких прав. Ты Великая княгиня, и правишь Московским княжеством тоже ты, пока не передашь трон Ивану.

— Да понимаю я! — психанула Мария Борисовна и перешла на крик. — Более того, понимаю, что ты прав! Думаешь, меня не достали бояре? Их постоянные склоки? Вспомни, почему я тебя просила приехать как можно быстрее, — уже тише сказала она. — Я не готова ломать старинные устои. Я всего лишь женщина… — попыталась разжалобить меня.

— Ой ли? Старинные устои? — я посмотрел ей в глаза. — Маша, давай не будем лукавить. Ты совсем не слабая женщина, которой пытаешься казаться.

Она взглянула на меня с недоумением.

— Что ты этим хочешь сказать? — спросила она.

— Я хочу сказать, что если бы ты следовала старинным устоям, то сейчас не сидела бы здесь и не решала судьбы земель, — я сделал паузу, давая словам осесть. — Вспомни, что ты меня просила сделать, когда Иван Васильевич, узнал о… — не стал я произносить имя Глеба. Она прищурилась, и молча кивнула, тем сам как бы говоря: «я поняла о чём ты». Тогда я продолжил. — Но даже после его смерти ты не сдалась, ведь, по идее, ты должна была отправиться в монастырь. Скрыться за чёрным платком, забыть о мирской суете и молиться. Своего сына доверить дядьям, которые имели на то полное право.

Её взгляд мгновенно изменился и стал колючим.

— Ты сейчас серьёзно хочешь об этом поговорить? — прошипела она.

Я понимал, что зря поднял эту тему, но я не боялся.

— Ты сильная! И поэтому-то я принял твою сторону, — соврал я, и продолжил подготавливать почву для того, чтобы Мария Борисовна в следующий раз, когда эта тема поднимется вновь, была готова к непростому разговору. Потому как то, что происходило сейчас, кроме как простым сотрясанием воздуха не на назовёшь. И я продолжал. — Поэтому я сражался за тебя на Девичьем поле и брал Новгород. Не из-за старинных устоев, а потому что ты та, кто готов показать, что нужно меняться.

Мария Борисовна стала задумчиво смотреть на меня.

— Скажи, чего ты хочешь сама? — спросил я. — Ты ведь не просто так задала этот вопрос.

— Я хочу лучшего для своего сына.

— Отлично, — я кивнул. — А я хочу лучшей жизни для своих детей. И поверь, таких людей, как я, на Руси очень много. Все хотят, чтобы их дети жили лучше, чем они сами. Чтобы им не приходилось дрожать перед каждым набегом ордынцев или произволом зажравшегося соседа-князя. — Мария Борисовна надолго задумалась, и я, несколько минут помолчав, продолжил. — Мы можем сделать такое будущее. Но для этого власть должна быть единой. Без этих глупых боярских совещаний.

Она подняла на меня взгляд.

— И другого пути ты не видишь?

— Честно, нет, — ответил я. Про власть народа я даже заикаться не собирался. Для этого века, это было слишком рано. — Дети должны получать образование, а не только уметь махать саблей. А бояре… То, что они получают места в армии и в Думе только потому, что их деды и прадеды когда-то кому-то послужили, это неправильный путь. Нужно судить человека по его деяниям. Только по ним. Но для того, чтобы сделать это, тебе нужна армия. Только верные полки обеспечат тебе безопасность.

Я потянулся за кружкой, сделал глоток взвара.

— А если я создам такую армию, — задумчиво проговорила она, — откуда я возьму деньги?

— Вот тут-то мы и возвращаемся к податям, — ответил я. — Сейчас бояре собирают подати со своих земель и платят тебе часть. Будем честны, маленькую часть. Остальное оседает у них. В текущих реалиях это правильно, ведь им приходится самим содержать полки. И они охотно соглашаются, потому что это дешевле, чем отдавать тебе больше денег. Но что, если изменить это? Что если ты начнёшь собирать подати напрямую? Не через бояр, а через своих людей. Тогда деньги потекут в твою казну. И так ты сможешь содержать армию, которая будет верна только тебе.

Мария откинулась на спинку кресла и прикрыла глаза. Несколько секунд она молчала, и я не торопил её.

— Кажется, я начинаю понимать, — наконец произнесла Мария Борисовна. — И ты правильно сказал, что бояре никогда не согласятся отдавать свои земли под прямой контроль престола.

— Поэтому и нужно начинать с малого. Не забирать у них земли сразу. А вводить новые подати. Постепенно. Маленькими шагами. Сначала дань на торговлю. Потом на ремесленников. Потом на соль, на рыбу, на пушнину. И постепенно эти налоги начнут наполнять твою казну. А когда она окрепнет, вот тогда можно будет говорить о создании регулярной армии.

Мария открыла глаза и посмотрела на меня с каким-то странным выражением.

— Так ты готов мне помочь? — спросила она.

Я выдержал паузу. Мысленно я уже давно всё решил, понимая, что эти действия усилят Русь… и в будущем мы и наши потомки будут более подготовленными, чем Россия, о которой я слушал на уроках по истории.

— Готов. Но при одном условии.

Мария напряглась.

— Каком?

— Ты не будешь торопиться, — ответил я. — Всё должно идти постепенно. Сначала Большая орда, потом Казань и Астрахань.

— Ого! — с удивлением посмотрела на меня Мария Борисовна. — А ты не мелочишься.

— Да, так и есть. Но присоединение этих земель и распространение на них наших законов жизненно необходимо. Татары должны изменить