Рассвет русского царства. Книга 9 - Тимофей Грехов

Я соскочил с коня, не обращая внимания на собравшихся, подхватил Алену, прижал к себе и поцеловал… прям на глазах у всего честного народа. Варлаам за спиной тут же закашлялся, а мне было плевать. Пусть все видят!

В этот момент для меня существовала только она.

— Я вернулся. — произнёс я.

Алена подняла на меня глаза. Её щёки покраснели пока мы целовались, и она со слезами радости на глазах, произнесла.

— Я тебя люблю. Боже, как же я рада, что ты наконец-то вернулся.

— Папа! Папа пи-ехал! — прозвенел звонкий голосок Анфисы, и я тут же отстранился от Алёны. Буквы «Р» она пока не выговаривала, но какие её годы…

Я подхватил дочку на руки, подбросил вверх, слушая её восторженный визг, и снова обнял Алёну. Повернулись к людям, но тут же вышел вперёд Варлаам.

И вскоре мы стояли, склонив головы, слушая слова о здравии и победе. Потом он прочитал молитву, за здравие нашего войска, за возвращение, за победу. Я слушал вполуха, всё ещё ощущая тепло Алёны на своих губах.

Когда Варлаам закончил, я вышел вперёд и люди затихли.

— Я обращаюсь ко всем жителям Курмыша и братьям что сражались со мной плечом к плечу! — громко воскликнул я. — Мы взяли Новгород! И знайте, что именно ваши сыновья, ваши мужья решили исход той сечи. Именно наши воины сыграли решающую роль в победе! Наши пушки заставили врага дрожать, а наши воины первыми взошли на стены! Наши бойцы первыми ворвались в город! И теперь Великий Новгород принадлежит Москве! Мы добыли славу в бою, и теперь во всём Московском княжестве знают, что наши воины одни из лучших! Что Курмыш, это не просто крепость. Мы… ЩИТ И МЕЧ РУСИ! И сегодня мы будем праздновать так, чтобы в Москве было слышно! Сегодня гуляет весь Курмыш!

Рёв толпы был таким мощным. Очень мощным. Толпа взорвалась криками. Люди кричали «Ура!», подбрасывали шапки, кто-то захлопал. В этот момент я видел, как выпрямляются спины моих ратников. Они чувствовали себя героями, былинными богатырями, и это чувство было дороже любого золота. Я видел, как люди смотрят на курмышских дружинников. Смотрят с гордостью и восхищением.

Через четверть часа Курмыш превратился в одну огромную пиршественную залу. На центральную улицу начали выкатывать бочки с пивом и вином, жарить свежее мясо и рыбу, ставить столы.

В самый разгар веселья я позвал к себе Семёна и Фёдора.

— Люди курмышские! — я поднял руку с зажатой в ней грамотой. — Указом Великой княгини за доблесть и верность Семён Авдеевич и Фёдор Кириллович жалуются в дворянское достоинство! Отныне они, опора престола и мои верные помощники не по праву силы, а по праву чести!

Что тут началось! Жена Семена, Анна, не знала об этом. Она закрыла рот ладошкой и не веря смотрела то на меня, то на мужа. Словно, ожидая, что сейчас я скажу, что пошутил.

Лева, встал из-за стола подскочил к Авдотье, крепко обнял, после чего побежал к отцу.

Фёдор принимал поздравления от Варлаама. Заметил завистливый взгляд Антона, но оно и понятно. Тот же Матвей, первое время точно также смотрел на своего друга. И по идее, Матвей легко мог быть на месте Федора, просто удача была не на его стороне.

Пир вспыхнул с новой силой. Песни, здравицы, стук кружек… Курмыш праздновал свою победу.

Я сидел во главе стола рядом с Алёной. Анфиса устроилась у меня на коленях. Григорий сидел справа, он отходил ненадолго, чтобы разобраться с телегами, вернее имуществом на них. Рядом с ним расположился Сева, и с разрешения Григория, тому поставили чарку с хмельным. Конечно, я понимал, что ему ещё рано выпивать. Но в бою он был… был. А значит и за столом имел полное право находиться.

— Как же я по тебе соскучилась. — сказала Алёна.

— Баню затопили? — тут же спросил я.

— Да, — ответила она. — А ты уже хочешь уйти?

Я отрицательно покачал головой. Хотя честно очень хотелось запереться с ней в спальне или в бане, и показать на деле как я соскучился. Всё-таки меня не было почти четыре месяца. Отправился в Москву я в конце апреля, а вернулся в начале августа.

К слову Алёна, находилась на пятом месяце и под юбками было невидно животика. Срок был ещё маленький и вряд ли внешне можно было понять, что мы ждём ребёнка.

— Не могу, — ответил я Алёне, и она, тяжело вздохнув, сжала мою руку.

— Не напивайся. У меня на тебя большие планы.

— Не дразнись, а то пойдём прям сейчас рассматривать окрестности.

В этот момент Варлаам, произнёс ещё одну молитву, благословляя еду. После чего я поднял кружку.

— За Курмыш!

— За Курмыш! — грянула толпа.

Мы начали пить и есть. Я рассказывал о походе, о битвах, о Новгороде. Люди слушали, затаив дыхание.

Праздник продолжался до вечера. И лишь когда звёзды появились на небе, а большинство гуляк уже спали прямо под столами или у костров, я поднялся. Когда солнце начало клониться к горизонту, Алёна наклонилась ко мне и прошептала.

— Пойдём домой?

Я посмотрел на неё.

— Пойдём. — согласился я.

Мы шли к дому под руку. Стоило мне закрыть за нами дверь, как Алёна развернулась и прижалась ко мне всем телом. Её руки скользнули по моей шее, а в глазах зажёгся лукавый, обещающий огонёк.

— Ну что, воевода, — прошептала она, — надеюсь, ты не настолько устал на своём пиру, чтобы не доставить сладость любимой жене?

Я обнял её за талию и притянул к себе.

— Для тебя, Алёнушка, у меня сил хватит на целую жизнь.

— Тогда, — отстранилась она, снимай с себя эту вонючую одежду и пошли в баню.

Я зашёл в парную, и Алёна проследовала за мной. Только села не верхний полог, а на самую нижнюю ступеньку. На ней была сорочка, которую я хотел снять, но Алёна сказала, что позже у меня будет такая возможность, но прежде я должен помыться.

— Дим, — серьёзным тоном произнесла моё имя Алёна.

— Что такое? — спросил я.

— Ты меня любишь?

— Конечно, — сказал я, и тут же спросил. —