Системный мехавод - Михаил Ежов

— А он?

— Привозит от адамитов. У них этого добра полно. Пока, во всяком случае. А когда кончится, не знаю, что делать будем. Наверное, на кострах начнём готовить, как пещерные люди.

— Адамиты — это фракция на юго-востоке города, — пояснила Аня, переворачивая раскатанное тесто, чтобы пройтись скалкой с другой стороны. — Китеж строился как убежище для выживших, так что в нём было полно всяких запасов. В том числе, газа и бензы. Конечно, большую часть давно потратили, но в подземных хранилищах этого добра ещё много. По крайней мере, хочется на это надеяться. Адамитам хватило ума прибрать к рукам запасы горючего, и они чертовски крепко держатся за них. Говорят, что взорвут всё на хрен, если кто-нибудь попытается к ним сунуться.

— Значит, они торгуют топливом?

— Угу. Удовольствие дорогое, но приходится раскошеливаться. К тому же, газ и бензу непросто доставлять от адамитов: по дороге все кому не лень пытаются отбить груз. Так что требуется куча охраны. Но даже с ней не всегда удаётся доставить всё.

— На вот, — встряла Алевтина, сунув мне в руки поднос с тарелками, полными дымящихся пельменей. — Тащи угловому столику справа. Не перепутай. Там такой лохматый мужик с дружками сидит. На побитую псину похож. Как увидишь, сразу поймёшь, о ком я.

Стоило выйти в зал, как дверь распахнулась, и порог переступил не кто иной, как Шрам собственной персоной. Видок у него был, прямо скажем, так себе: бледный, как смерть, и с тёмными кругами под запавшими глазами. Но на широкой физиономии блуждала улыбка.

Он сразу увидел меня и замахал рукой.

— П-привет! Вот решил заглянуть на огонёк. П-поужинать. Говорят, у вас тут народу в последнее время полным п-полно. Вижу, не брешут люди.

— Привет, — кивнул я. — Садись, места есть.

— Ага, это т-точно, — кивнув, здоровяк направился к ближайшему стулу и плюхнулся на него, положив могучие руки на стол перед собой. — А ты что это? Официантом за-заделался?

— Блюдоносом, — ответил я и пошёл в угол, где описанный Алевтиной посетитель дожидался заказа.

Затем я приблизился к Шраму.

— Как самочувствие?

— Лучше некуда! — осклабился тот. — Пахом знатно меня п-подлатал. Золотые у него руки. Хожу уже.

— Ну, и отлично. Что будешь заказывать?

— А ты, что ли, будешь зап-писывать? — нахмурился здоровяк.

— Есть возражения? Думаю, с этим я справлюсь.

— Да неловко мне как-то… Что сам с-спаситель будет у меня…

— Мы, вроде, договорились, — сказал я укоризненно. — Никаких спасителей. К тому же, мне только в радость. Как ни крути, ты из-за меня пострадал.

— Не совсем так. Но ладно, х-хрен с ним. Пельмени я буду. С мясом. Тридцать штук. И п-попить чего-нибудь. Горячего.

— А тебе можно? — спросил я. — Тебя ведь в живот пырнули.

Шрам махнул лапищей.

— Пахом сказал, всё в п-порядке. Не парься.

— Ладно, но придётся подождать.

— А я никуда не т-тороплюсь. Я так-то тебя проведать пришёл. Узнать, как дело д-движется.

— Какое дело? — спросил я, уже представляя, что услышу в ответ.

— Так мир сам себя не с-спасёт, — неожиданно серьёзно проговорил Шрам.

— Я над этим работаю.

— А, тогда ладно, — громила кивнул. — Это хо-хорошо.

Он ушёл спустя час, умяв полную тарелку пельменей, прихватив свой автомат, который Аня сберегла в целости и сохранности, и пообещав заглядывать.

Постепенно посетители начали рассасываться. К девяти почти никого не осталось. А затем прикатил Пятно.

— Как обещал, — сказал он, заходя. — Чёртов колокольчик! Сняли бы вы его уже, а! Я, короче, решётки привёз. На все окна, вроде, хватить должно. Сейчас буду ставить, и до ночи успеть хотелось бы.

— Я помогу, — сказал я, снимая фартук.

— Да не надо. Сам справлюсь.

— Это была моя идея, ты и так делаешь нам большое одолжение. Так что не обсуждается.

— Ха! Ну, ладно, как скажешь. Тогда пойдём к тачке. Их сначала вытащить нужно.

Мы вышли на окутанную сумерками улицу.

Глава 18

Решётки были разного размера и вида. Но все, как одна, — ржавые. Даже намёка на краску не осталось на изъеденном коррозией металле.

— Вот эти на витрину поставим, — сказал Пятно, показав на те, что побольше. — Двух как раз хватить должно. А остальные приладим к окнам. Лестница-то у вас найдётся?

Работа заняла много времени. Закончили мы уже после полуночи и были совершенно измотаны. Очень удивлюсь, если завтра у меня не будут опять болеть все мышцы. Особенно на руках и спине.

— Славно получилось, — одобрительно проговорил Пятно, вытирая со лба рукавом пот. — Теперь никто не влезет. Главное — запираться не забывайте. А то обидно будет, если столько труда впустую пропадёт.

— Это точно, — согласился я.

— Ну, раз с этим всё, тогда до завтра, — Фёдор хлопнул меня по плечу и тут же убрал руку. — Извини.

— Ничего, я не стеклянный.

— Заеду за тобой, как договаривались, — в семь. Прихвати оружие и патроны не забудь. Спокойной ночи. Аньке и мамаше её — привет.

— Передам, — кивнул я.

Когда машина Фёдора отъехала, я зашёл в ресторан и задвинул щеколду. Свет уже нигде не горел, но Аня оставила для меня на столе фонарик.

Я потряс его, и крошечные насекомые внутри немедленно вспыхнули дрожащим белым светом, который начал постепенно разгораться. Линза фокусировала его в луч, рассеивающий темноту метров на пять вперёд.

На лестнице я услышал тихую музыку. Она доносилась сверху и звучала с помехами и потрескиванием — словно кто-то включил очень старое радио.

Дверь в Анину комнату была приоткрыта, и я понял, что музыка идёт оттуда. Кажется, что-то классическое. Рахманинов, что ли…

Притормозив, я негромко постучал.

— Не заперто! — тут же откликнулась Аня.

Распахнув дверь пошире, я заглянул в комнату. Девушка лежала на кровати, закинув руки за голову и глядя в потолок. Рядом с ней на тумбочке стоял проигрывать, на котором крутилась виниловая пластинка. Вблизи было особенно чётко слышно, что она очень старая, потому что звук шёл из динамика с треском и хрипом.

— Как тебе? — спросила Аня, повернув голову. — Нравится?

— Я не большой поклонник классики, — честно ответил я.

— Не знаю, о чём ты.