Системный мехавод - Михаил Ежов

— Это я вижу. Кто плетёт?

— Я, конечно. Федя вечно в рейдах. Он наш главный кормилец. А это, — она обвела жестом плетёную продукцию, — так, подспорье. Стараюсь быть полезной по мере сил.

— Понятно. Ну, мне пора.

— Давай, — кивнула девушка. — Тебе ещё мир спасать, так что не смею задерживать.

В спрятанных за стёклами очков серых глазах мелькнула озорная искорка.

Через несколько минут я снова оказался на площади. Двинулся сквозь снующих туда-сюда людей, заодно высматривая сборщиков. Но, кажется, они уже ушли дальше. Может, направлялись к старостам за костями, а может, уже возвращались, получив дань.

Я почти добрался до переулка, когда вдруг заметил их. Они мелькнули в конце другой улицы, отходившей от площади. Рядом с ними шагала ещё одна фигура. Свободная накидка, капюшон. Сначала я не понял, что этот человек разговаривает с тем, кто пытался натравить на меня своего меха, но уже спустя несколько секунд по характерным поворотам голов стало ясно, что они ведут беседу.

Не знаю, почему, но мне захотелось выяснить, куда сборщики направляются. Может, дело было в чувстве противоречия, которое вызвали слова Пятна, советовавшего не попадаться Братству на глаза. Или меня заинтересовал спутник Зодчих.

Помедлив секунд пять, я развернулся и поспешил вслед за сборщиками.

Они шли не торопясь, так что через некоторое время мне удалось нагнать их. Теперь между нами было метров двадцать, и эту дистанцию я старался держать.

Люди отступали в сторону, едва заметив приближавшихся сборщиков и их мехов. Троица рассекала толпу уверенно, словно не ожидая иной реакции.

Через несколько минут Зодчие и их спутник свернули направо и исчезли из виду.

Ускорив шаг, я добрался до улицы, по которой они должны были теперь идти, и осторожно выглянул из-за угла.

Это оказался тупик. Метрах в тридцати возвышалась построенная между домами стена, ограждавшая Цитадель от остального города.

Именно к ней и направлялись члены Братства. А вот человек в балахоне с капюшоном пропал. Наверное, куда-то свернул. Преследовать сборщиков дальше смысла не было. Мне просто стало любопытно, куда они так уверенно шагают.

Спустя минуты две-три троица добралась до стены и остановилась. Тот, что разговаривал со мной, порылся в кармане плаща, извлёк небольшой предмет и приложил его к кирпичной кладке.

Тотчас по ней поползли быстро ветвящиеся линии алого света. Камни пришли в движение. Они выдвигались наружу, образуя квадратную арку. Через полминуты сборщики вошли в неё, и кирпичи тут же начали возвращаться на свои места. И вот я уже снова видел только пустую и гладкую стену, за которой исчезли члены Братства.

— Что ты тут делаешь?

Вопрос прозвучал совсем близко, и я почему-то сразу понял, что адресован он мне.

Резко обернувшись, я встретился глазами с Симеоном.

— Следишь за кем-то? — спросил староста и выглянул из-за угла. — Кажется, там тупик, — он перевёл на меня пытливый взгляд. — Объяснишь, что происходит? Тебя совсем недавно пытались убить, а ты разгуливаешь по городу один, да ещё и торчишь тут, как будто кого-то выслеживаешь.

И он демонстративно сложил на груди руки, всем своим видом показывая, что ожидает ответа.

— Я заметил троих мужчин в плащах с повязками на рукавах, — про спутника сборщиков упоминать не стал. — Их сопровождали мехи, и мне стало интересно, кто они такие и куда идут.

Симеон заметно изменился в лице.

— Ты с ними говорил⁈ — спросил он резко.

Смысла лгать я не видел. Да и люди на площади видели, как сборщики остановились возле меня. Уверен, старосте не составило бы труда узнать, что беседа состоялась.

— Перекинулись парой слов, — ответил я.

Симеон вдруг порывисто схватил меня за рукав.

— Вадим, ты должен немедленно рассказать мне всё, что случилось! — проговорил он, и его тон не предвещал ничего хорошего. — Сейчас же! И в самых мелких подробностях!

В том, что стоит выкладывать всё Симеону, я вовсе не был уверен. Есть у меня такое правило: не говорить того, о чём можно умолчать. И оно меня ещё ни разу не подводило. Тем не менее, было очень интересно, чего это староста так распереживался. К тому же, я как раз собирался с ним побеседовать о пророчестве. Так что просто кивнул, выразив готовность к разговору.

— Только не здесь, — сказал Симеон, зачем-то быстро осмотревшись. — Идём!

Он повёл меня через город. Мы шагали рядом, привлекая взгляды прохожих. Моего спутника явно хорошо знали: многие приветствовали его.

— Куда мы идём? — спросил я через некоторое время.

— Ко мне. Познакомлю тебя с женой. Не возражаешь?

— Нет. С чего бы?

— Отлично. Мы почти пришли.

Симеон свернул за угол и показал на двухэтажный дом с выгороженным двориком, в котором росли маленькие чахлые деревья. Стволы и ветки были перекручены, как будто кто-то пытался выжать из них весь сок.

— Вот здесь я живу, — сказал Симеон.

Он толкнул покрытую потрескавшейся от солнца и дождей синей краской дверь и посторонился.

— Прошу.

Я вошёл в просторную комнату, служившую одновременно гостиной и столовой. Откуда-то доносились звон посуды и шипение готовящейся еды. Воздух наполняли ароматы жареного мяса и тушёных овощей.

Из арки выглянула женщина того же возраста, что и Симеон. Светлые волосы были собраны в кичку, заколотую деревянными шпильками.

— Даша, это Вадим, — представил Симеон. — Вадим, это моя супруга.

— Сёма о вас много рассказывал, — улыбнулась женщина. — Он говорит, вы особенный.

— Мы пойдём наверх, — сказал староста прежде, чем я придумал, что на это ответить. — Нужно поболтать.

— А есть будете? Ужин ещё не готов, но с обеда кое-что осталось.

— Нет, спасибо, — сказал я.

— Может быть, позже, — проговорил Симеон и направился к ведущей наверх лестнице.

Глава 17

На втором этаже мы расположились в небольшой комнате, заваленной книгами, журналами и различными деталями. Рядом со шкафами на стенах были установлены стенды с инструментами. Похоже, она служила одновременно и мастерской, и кабинетом.

— Моя берлога, — сказал Симеон. — Тут я иногда работаю по мелочи.

— Ты мастер? — спросил я.

— Ага. Один из. Садись, — он указал на кресло, обитое потёртой полосатой тканью.

Прямо за ним возвышался стеллаж, полки которого были плотно заставлены заводными старыми игрушками. То ли Симеон их изготавливал, то ли чинил, то ли коллекционировал.

Как только я