Иной мир. Разведчик - Никита Эдуардович Шарипов

— Я же говорил, что они будут упрямиться. — Обезображенное лицо Ермакова ухмылялось и оттого выглядело еще хуже. Встав рядом с Максом, калека скрестил руки на груди и сказал: — Совсем скоро доказательств будет хоть отбавляй…

Глава 10

В путь

— Что нос повесил, Максимка? — Жданов сидел на капоте одного из уцелевших грузовиков и курил неизвестно где раздобытую сигару. Выдохнув порцию дыма, он не сдержался и начал сильно кашлять. С трудом успокоив разбушевавшиеся легкие, полковник скрипящим голосом прорычал: — Ох и жёсткая попалась, чуть все внутренности не выплюнул. Вон, даже до крови…

Макс кровь тоже увидел, во время кашля её вылетело несколько сгустков. Данное явление говорило о том, что дела Жданова плохи. Здоровые люди кровью не кашляют. Неизвестно, что за зараза привязалась к нему, но хорошего вряд ли стоило ждать.

— Вижу, что причину твоего плохого настроения мне узнать не светит. — Жданов, спрыгнув на землю, обнял Макса и поинтересовался: — Надеюсь ты не просто так меня потревожил. Вы уже закончили сборы? Мы можем выдвигаться?

Макс, занятый совсем другими мыслями, ответил:

— Да, можем, но Митяй ещё не пришёл. Его дождёмся и едем.

Жданов, хохотнув, покачал головой и весело выдал:

— Не, парень, старика не ждём, он остаётся. Не спрашивай почему, а просто знай, что Митяй никуда не едет. И остальным донеси, чтобы они мне мозг не делали ненужными вопросами. И давайте уже двигать, потому что что-то у меня предчувствие нехорошее, а моей чуйке доверять нужно!

Пригодными для использования остались не все машины, поэтому после скорого изучения были выбраны самые живые экземпляры. Ими стали восьмидесятый крузак, два ЗИЛа, и один китаец. Вереница побитых машин стояла на месте ещё минут десять, а затем медленно поползла в том же направлении, откуда не так давно приехала. Но помимо внешнего вида там появились и другие, более глобальные изменения. Теперь в этой колонне автотранспорта не было рабов. Свободные, так они теперь себя называли. И расставаться с этим статусом больше не хотели даже под страхом смерти.

По плану Жданова проехать на машинах их немалому отряду предстояло совсем немного, всего-то около восьмидесяти километров. А вот дальше только пешком, и вот там уже пройти требовалось не мало. Минимум в двое, а то и в трое больше. И чем быстрее они прибудут в новое убежище, тем лучше. Только там и негде больше, как выразился полковник, можно будет обеспечить безопасное проживание столь большого количества народа. Безопасное в кавычках конечно же, потому что абсолютно безопасных мест в этом мире просто не существовало.

Максу досталась роль водителя одного из ЗИЛов. Инициатива решила. Взболтнул, что когда-то прилично покатался на таком же динозавре и Жданов тут же приставил его к данному транспорту. Антохе, несмотря на то, что тот молчал, достался второй ЗИЛ. А вот Лёхе, если можно об этом так сказать, повезло, ему китаец перепал. И только про полковника можно было сказать, что в шоколаде оказался, потому что сел он за руль Крузака.

Мечтая поговорить с Ермаковым, Макс предложил тому поехать с ним в кабине ЗИЛа. Было заметно, что одноглазый рассчитывал на комфортную поездку в салоне Тойоты, но после того, как Жданов объявил всем, что поедет один, вариантов осталось немного. Либо в кузове с бывшими рабами, либо…

— Твоими доказательствами были события из моей жизни, о которых ты вообще не должен был знать! — Макс, стоило Ермакову сесть к нему в машину, решил продолжить недавний разговор. — Да, в теории ты мог узнать почти обо всем на земле, но именно почти, потому что некоторые события из моей жизни известны лишь мне и никому более, ведь до сегодняшнего дня я хранил их в тайне. Но как оказалось ты о них знаешь, а это значит, что о них тебе рассказал лично я! Но когда? Когда я мог тебе о них рассказать и почему я об этом забыл? И почему обо всем этом так же забыли мои друзья? Никита, что вообще происходит? Мы что, участники какого-то эксперимента? Ты сказал, что расскажешь обо всем, но расскажешь позже. Это позже наступило, рассказывай!

Ермаков покачал головой и больше ничего не сказал. Он знал, что такой ответ только распалит любопытство Макса. И новые предположения не заставили ждать:

— А что если ты умеешь читать мысли? Умеешь или нет? Ещё и ухмыляешься, гад такой! Хотя нет, это уже реальный бред, никто не умеет читать мысли, это известно наверняка. А вот насчет стирания памяти я уже не уверен. Мы же в КГБ работали, там всякое бывало, разные тесты и проверки постоянно проходили, и всякими приборами нас сканировали периодически. Может что-то и вытащили из мозгов каждого, до самого сокровенного добрались уроды, и нам об этом даже сказать не подумали. А ты, хитрюга, каким-то образом всё это мог узнать и сейчас морочишь мне голову…

— Не в ту сторону думаешь, чекист, — спокойно сказал Ермаков. — Никто не читал твои мысли и никто не вытаскивал из тебя все эти знания приборами. Ты сам мне все рассказал, вы мне всегда все всё сами рассказывали. Но вы конечно же об этом не помните. Никто не помнит, только я это помню, и этот факт нужно просто признать и принять.

Макс усмехнулся:

— Ты что, какой-то особенный? Почему помнишь только ты? Мы что, хуже тебя?

— Лично ты, Ефименко Максим, если брать в основу сравнения личностные качества, будешь лучше меня раз в десять наверное. А то и во все сто, или даже в тысячу. Но дело как раз не в том, кто лучше, а кто хуже. Все дело в ДНК, в моей особой ДНК. Я помню то, что не помнят остальные, именно благодаря ей. А если еще более точно, то благодаря своей особой родословной. Ведь именно благодаря своему не очень хорошему родственнику я и получил этот слишком специфический подарок, из-за которого мне приходится периодически страдать. — Ермаков взглянул на свои покалеченные руки единственным глазом и, огорченно вздохнув, пробормотал: — Радует, что это не навсегда…

— В смысле не навсегда? — воскликнул Макс. — Ты сейчас о чем? О руках или о ситуации? Если о руках, то я тебя огорчу, Никита, их обратно уже никогда не восстановить.