Иной мир. Разведчик - Никита Эдуардович Шарипов

совершил молниеносный бросок. Он хотел сгрести Никиту в охапку, а затем в прямом смысле раздавить его. Жданов был прилично крупнее, у него бы это получилось. Но он не учел недавнего опыта, Ермаков вновь оказался готов к таким событиям и, ловко увернувшись, только немного помог обидчику. Так сказать добавил ему еще скорости удачной подножкой. И почти сразу же эта скорость была погашена столкновением головы с колесным диском грузовика.

— Снова вырубил… — Макс сделал глубокий вдох и затем протяжно выдохнул. — Ох и проблемы у нас нарисовались похоже…

— Не такие глобальные, какие нас ждут, если мы пойдем в Заркхар, — сказал Ермаков и присел на корточки возле Жданова. Перевернув его, он довольно хмыкнул, потому что вместо ожидаемого рассечения на лице полковника имелась лишь приличная и все еще растущая шишка на лбу, которая располагалась в аккурат над повязкой, что закрывала утерянный глаз. Пару раз прилично ударив «пострадавшего» ладонью по щеке, Никита громко сказал: — Рота подъем!

— Подъем, подъем… — забормотал обладатель увеличивающейся по секундам шишки и успевшей прилично опухнуть с одной стороны челюсти. — Сейчас я встану… Обязательно встану… Встану, а затем оторву твою наглую голову… Оторву и засуну тебе же в задницу…

— Я не позволю! — Макс, устав смотреть на происходящий каламбур, подошел к Жданову и начал поднимать его. Видя, что тот пытается оттолкнуть его, он довольно грозно сказал: — Я мастер спорта по самбо, полковник, поэтому не советую сопротивляться. Вам неслабо досталось, нужно посидеть и прийти в себя. Я помогу вам дойти…

— Сам дойду! — оттолкнув Макса, Жданов почти упал, но его от падения спасло колесо грузовика. Уцепившись за него обоими руками, он секунду был растерян, а затем его единственный глаз уставился на Ермакова, все так же находившегося слишком близко.

Но повторять ошибок полковник не стал. И говорить какие-либо оскорбления тоже. Все так же смотря на Никиту волчьим взглядом, он прошел мимо него и направился к Крузаку, на котором приехал. И лишь оказавшись у машины громко скомандовал:

— План не меняется, мы выдвигаемся в Заркхар. Балмаков, ты за старшего, командуй. Выдвигаемся через двадцать минут. Машины сожжем…

Последнюю фразу Жданов проговорил тихо и её кроме него не мог слышать кто-то другой. А еще тише он сказал кое-что другое:

— Ты зря это сделал, одноглазый. Ты себе этим смертный приговор подписал. Удавлю во сне, этой же ночью удавлю…

Ни Жданов, ни кто-либо другой не мог знать о том, что Никита все хорошо слышал. Его слух был модифицированным, и таким же было его зрение. И прекрасно услышав всё, что сказал полковник, Ермаков пробормотал:

— Предупрежден — значит вооружен…

— К чему ты это сказал? — спросил Макс, стоявший к Никите ближе всех и прекрасно его слышащий.

— Да так, по ситуации, к месту фраза пришлась.

Макс нахмурился, потому что фраза была сказана вообще не к месту, но не стал ничего говорить вслух. Ермаков странный и с этим можно было как-то мириться. Но теперь помимо странностей имело место открытая вражда. И дабы избежать нехорошего исхода отныне придется постоянно держать ухо востро.

Глава 11

Крарги

Отряд, который состоял в основном из рабов, сложно было назвать организованным. Разномастный народ вел себя шумно, плохо подчинялся командам и в будущем обещал доставить немало хлопот. Но Жданов этого словно не замечал. Или просто не хотел замечать.

В неизвестный Заркхар, о котором знали только Ермаков и Жданов, был где-то далеко и идти до него предстояло много дней. Дороги, или хотя бы мало-мальской тропы в лесу не имелось. И поэтому тропу приходилось прокладывать прямо на ходу. Каким образом на местности ориентировался полковник Максу пока что не удалось понять. Но о том, что он вел их верно, говорили кивки Ермакова. А в том, что Никита знал, где находится странный город, можно было не сомневаться. Инвалид, это надо было принять как факт, знал много всего. Оставалось лишь понять откуда он взял все эти знания. И Макс был уверен, что совсем скоро он разгадает загадку Ермакова.

До наступления ночи от места, где был брошен транспорт, отряд удалился примерно на десять километров. Полтора-два километра в час, именно такой была скорость их продвижения. И на её увеличение, как сказал Ермаков, можно было даже не рассчитывать, потому что все прелести сложного маршрута их ожидали в ближайшем будущем.

Люди разбились на группы, жгли костры и доедали те немногие припасы, которые пока что имелись у отряда. Макс, Леха и Антон ужинали так же у костра. Ермаков и Жданов были тут же, сидели по разные стороны огня. Поведение Никиты вообще не поменялось, а вот подполковник был хмур и делал вид, что кроме него здесь больше никого нет. И он бы так и просидел, если бы Макс не решился задать вопросы, которые по его мнению уже требовали скорейшего решения.

— Ртов много, а еды мало. Завтра утром её не останется совсем. Полковник, вы говорили, что еда не будет проблемой. Но она уже проблема. Скажете хоть что-то? — Макс находился между Ждановым и Ермаковым. Первый сидел в паре метров справа, а второй почти на таком же расстоянии слева.

— Джунгли голодными не оставят, — сухо отозвался главный одноглазый. Второй одноглазый, Ермаков Никита, нарочно громко усмехнулся и сказал:

— Тут я вынужден согласиться, джунгли и вправду не оставляют голодными. Еды навалом, если знать, как её добывать. Крарги знают. И я уверен, что их разведчики уже где-то рядом и наблюдают за нами. Нападение будет перед рассветом, крарги всегда так делают. Часть они съедят на месте и всем съеденным можно будет только позавидовать. А вот тем, кого они уволокут в свои норы, останется пожелать лишь скорейшей смерти. Но можно не сомневаться, что все попавшие в логово краргов будут умирать долго и мучительно. Стать вместилищем личинок, которые будут жрать тебя изнутри, ну что может быть хуже?

Народ у других костров создавал много шума, но именно у костра, который собственными руками развел Макс, была тишина. Но была она недолгой, и нарушил её Жданов. Его, в отличии от Максима, Лехи и Антона, сказанное ничуть не напугало, а скорее развеселило, и он усмехаясь спросил:

— Одноглазый, а ты у нас что, любитель рассказывать на ночь страшные сказки?

— В том числе, — тоже усмехаясь отозвался Никита. А затем