Иной мир. Разведчик - Никита Эдуардович Шарипов

она лишь на секунду присасывается своим хоботком к мягким тканям жертвы, и с помощью встроенной в хоботок иглы делает почти безболезненный укольчик. И на этом всё, крарги рабочие уносят жертву и садят её в специальный кокон, который они делают при помощи своих желез. И с этого момента, парни, вы уже можете начинать блевать, потому что дальше будет самое интересное. Дальше начинается развитие личинки, попавшей в кровь, и начинающей ею питаться. Сперва микроскопическая, она доходит до печени, закрепляется там, и начинает расти не по дням, а по часам. Трое суток, может чуть больше, и в твоем животе будет во всю шевелиться уродец размером с новорожденного ребенка. А затем этот «ребеночек» за пару часов превратиться в небольшого, но активного крарга, который тут же захочет выбраться на свет белый. А чтобы как можно скорее вырасти, этот малыш будет кушать. И то, что он будет кушать, на тот момент будет всё еще живым существом. Живым, но неспособным сопротивляться, потому что в материале кокона всегда содержится подлый токсин, который хорошо парализует любое существо, но только не крарга.

— А это точно не выдумка? — спросил Леха, решившийся заговорить первым. — Все так похоже на фильм Чужой, там тоже подобное было. Ник, если ты просто прикалываешься над нами, то ты должен знать…

— Я не прикалываюсь. — Тон голоса Никиты был таким холодным и неживым, что Макс понял, что этот человек говорит правду. И вместе с этим он понял еще кое-что. Всё сказанное одноглазый знает не с чьих-то слов. Он все это видел собственными глазами. И он этого, что более всего странно, вообще не боится. Он, похоже на то, вообще ничего не боится…

— Ладно, хватит жути на ночь, друган, — Антон Балмаков сделал Никите умоляющий жест руками, широко улыбнулся и попытался взбодриться, но вышло у него это плохо. Поглядев по сторонам, на пока еще не спящий лагерь бывших рабов, он передернулся от накатившей на него дрожи и спросил: — Как мы можем защититься от этих краргов? Я думаю, что такой способ есть и надеюсь он тебе известен.

— Способ защиты есть, — кивнул Никита. И будто это что-то совершенно нормальное, он рассказал: — Как только крарги нападут на лагерь и начнется хаос, нам нужно сбиться в одну группу и попытаться убить какое-либо из насекомых. А затем нам всем нужно будет от макушки до пяток испачкаться в гемолимфе, которой в каждом крарге литров десять-пятнадцать. Наша кожа нам за это спасибо не скажет, будут ожоги, и будут они болезненными. Но это, можете не сомневаться, намного лучше, чем почувствовать, как тебя жрут изнутри, а потом доедают снаружи.

— Нам это всем нужно рассказать, правильно? — спросил Макс, который из троицы слушателей держался лучше всех.

— Можешь попробовать, но толку от этого не будет, — Никита поднял руку и обвел лагерь вымышленным кругом. — Большая часть этих людей обречена на смерть. Спасутся лишь единицы, да и то не факт…

* * *

Жданов, не смотря на то, что считал себя главным, каких-либо распоряжений давать не стал и просто завалился спать. Макс, посоветовавшись с Ермаковым, решил выступить в роли часового. Никита убеждал его, что данное действие бессмысленно, что можно просто лечь спать и ни о чем не думать. Но слушать инвалида он не стал. Положиться на одну лишь удачу? Нет, такое точно не для него. Если нападение краргов так неизбежно, то он будет просто обязан подать сигнал тревоги сразу же, как увидит появление первых насекомых.

Жуткий лес нового мира жил своей жизнью, в нем было много страшных звуков, но за два часа, пока Макс просидел у костра, не произошло вообще ничего. Часть рабов постоянно просыпалась, кто-то кричал, кто-то ходил в туалет почти рядом с местом ночлега, и даже пару драк из-за этого было, но в остальном все проходило нормально. Мешала только сонливость, навалившаяся сразу же, как засопели товарищи. И эта сонливость по прошествию второго часа так и не отступила. Но спать было нельзя! Быть таким же беспечным, как Ермаков? Нет, он быть может и знает из всех тут присутствующих больше всего, но именно в этом деле он точно ошибается. Часовой лагерю нужен, без него вообще никак!

— Собрался сидеть у костра всю ночь?

Макс испуганно вскочил и едва не упал в ярко красные угли, потому что костер успел прогореть. Жданов стоял напротив и довольно усмехался. Сонным он не выглядел. В руках у него был автомат, но он стоял на предохранителе.

— Можешь спать, тебе это явно нужно. Я выспался и подежурю.

«Хоть кто-то здравомыслящий!» — мысленно воскликнул Макс, но при этом вообще не показал радости. Странное поведение полковника его не насторожило, он его просто не заметил по причине усталости.

— Да ложись ты уже, ложись. Все будет хорошо, сторожить умею, и в отличии от тебя точно не усну.

В том, что Жданов умеет нести обязанности часового, Макс не сомневался, и поэтому кивком согласившись со всем сказанным он поспешил принять горизонтальное положение и уснуть.

Подкинув в костер дров, Жданов сел подальше от разгорающегося огня и положил автомат по правую руку. Использовать огнестрельное оружие он конечно же не собирался, потому что планировал убить Ермакова максимально тихо. Одноглазый уродец решивший уничтожить авторитет полковника должен умереть этой ночью и смерть его будет максимально естественной.

Половинка шомпола автомата калашникова всегда хранилась в рюкзаке именно для подобного случая. Приставить это оружие к уху, а затем одним мощным ударом загнать его в мозг. И оставить там, чтобы не бежала в большом количестве кровь. Умер от кровоизлияния в мозг, маленький кровоподтек из уха будет тому подтверждением. Досконально изучать труп все равно никто не станет. И подозревать, что это было убийство, так же не будут, потому что ранее Жданов уже два раза проделывал подобное. Чтобы выжить в этом мире нужно быть не только сильным, но и хитрым…

Максим уснул. В лагере было относительно тихо. Лишь из леса доносился крик цикоек, к которому все давно привыкли. Звук был частым и резким, птички не умолкали даже на секунду и благодаря им другие звуки, особенно шуршащие, были почти неслышимы. Пришло время действовать и Жданов, проверив остроту шомпола, решительно поднялся.

Ермаков лежал на боку и был укрыт куском старого клетчатого пледа. Ноги были поджаты к животу. Правая рука находилась где-то в районе подмышки