Иной мир. Разведчик - Никита Эдуардович Шарипов

с Максом говорил Ермаков. Его горлу так же досталось, видимо не избежал той рвоты, но, судя по тому, как говорил, урона Никита получил значительно меньше. Скорее всего он с подобным уже сталкивался. Или просто был крепче. Да, сейчас было самое время начинать завидовать этому инвалиду. И молиться, чтобы закончилось адское жжение.

И примерно спустя час мучений оно начало понемногу стихать, а затем и вовсе сошло на нет. А затем Ермаков довольно грубо разлепил глаза Макса шершавым пальцами и тому вновь пришлось терпеть много боли. Терпеть молча, потому что ёж из горла никуда не делся.

Вспомнить, в какой именно момент лишился сознания, Макс так и не смог. И сколько времени он был в этом нехорошем состоянии он так же не был способен ответить. Ночь прошла, на данный момент был полдень, а это значило, что нападение краргов было почти двенадцать часов назад. Совсем недавно, потому что внутренние часы говорили, что страдания длились минимум век. Ведь это всегда так — когда тебе сильно больно, то время растягивается практически в бесконечность.

После нашествия краргов лагерь было не узнать. Его словно гигантским культиватором перепахали. Но перепахали избранно, а не в сплошную. Те участки, где лежали на земле Макс, Никита, Жданов и Антоха крарги трогать почему то не стали. И поверженного крарга они так же оставили без внимания. Но зато они не пощадили Лёху и теперь там, где он должен был лежать, была лишь свежая почва.

— Крарги довольно чистоплотные насекомые, бардак после себя не оставляют, — начал рассказывать Ермаков, легко прочитав немой вопрос на обожжённом химическим составом гемолимфы лице Макса. — Всех, кто не крарг, крарги утащили в своё логово. Нас не унесли потому что посчитали за своих. И убитого мною крарга так же не тронули. И если погулять по тому, что было нашим лагерем, то можно обнаружить еще троих краргов, которых убил кто-то из наших. Я не знаю причины, по которой эти насекомые делают именно так. Но в остальном я знаю этих насекомых довольно хорошо. А еще лучше мне известны способы как нужно поступать, чтобы выжить после встречи с такими тварями, как крарги. И способы борьбы с другими, не менее опасными созданиями этого мира, мне так же известны.

Жданов и Балмаков лежали не шевелясь. Макс указал на них рукой и открыл было рот, но что-либо говорить не стал, потому что не захотел разбудить совсем немного притихшую в горле боль. Не зная, как сделать так, чтобы Ермаков его понял, он вопросительно кивнул. Ему очень хотелось узнать, как себя чувствует теперь единственный его товарищ. И ответ он получил практически сразу же, но немного не так, как предполагал.

Антоха, захрипев и забулькав словно ему перерезали горло, начал извиваться будто брошенная на угли змея. И Никита, голос которого стал еще более нормальным, громко скомандовал:

— Заткнись и просто терпи!

Только после третьего повторения данной фразы Ермаков был услышан. Балмаков, либо осознав совет, либо самостоятельно разобравшись в ощущениях, затих. И лишь мощное дыхание выдавало то, как ему плохо. И редкие стоны-хрипы, которые он скорее всего вообще не был способен сдерживать.

— Жданов… — Макс все-таки рискнул попробовать заговорить. Он ждал большой боли, но все оказалось вполне терпимо. И поэтому он гораздо смелее спросил: — Ты сильно ударил его, он хотя бы жив?

— Живее всех нас, — небрежно отозвался Никита. — Полковника таким пустяковым ударом не убьёшь. Его вообще довольно сложно убить, живучая он зараза.

Жданов, который в данный момент был в сознании, но продолжал изображать обратное, был не согласен со сказанным Никитой. Живучей заразой, после того что они пережили, можно было назвать только одного человека — Ермакова. А еще ему можно было смело дать прозвище волшебник, ведь то, что он сделал, кроме как волшебством никак не называлось.

Крарги, о них Жданов знал совсем не много, и прежде вживую этих тварей не встречал. Но и тех знаний, что имелись в его немалом багаже знаний было достаточно. После встречи с краргами не выживают! Так было всегда, но именно Ермаков сумел доказать обратное. И если бы полковник не увидел все собственными глазами, то он бы никогда в это не поверил. А любого, кто бы попытался рассказать ему подобную ложь, будь это даже сам Митяй, обозвал бы лжецом. В лучшем случае, а в худшем бы ударил. Но то, что он увидел собственными глазами, уже никогда не развидешь. И не забудешь.

В момент, когда крарг налетел на Ермакова Жданов испытал настоящую радость. Обида после всех унижений сделала свое дело и полковник, даже осознавая собственную близкую смерть, с наслаждением смотрел на то, как крарг убивает Никиту. И вместо того, чтобы помочь, он продолжал стоять и смотреть. И даже зная, что может убить насекомое он не делал это, потому что считал данное действие глупостью. Рой краргов — это несколько сотен тварей. Если и стоит кого-то убивать, то только себя. В принципе именно так он и планировал поступить полковник сразу же после того, как сдохнет Ермаков.

Но Ермаков не сдох, а сдох крарг. А затем Никита, отбросив крарга будто тот вообще ничего не весил, встал как ни в чем не бывало и врезал по челюсти Жданова пистолетом. И это было честно…

— Я должен извиниться… — Жданову было плевать на многочисленную боль. Не издав ни звука, он разлепил свой единственный глаз и посмотрел на Никиту Ермакова, сидевшего прямо на земле совсем рядом. — Ты был прав во многом, одноглазый, а я был слишком упрямым, чтобы услышать тебя. Сейчас мне стыдно, прошу извинить меня. Признаю, ты больше меня достоин командовать нашим… — осознав окружающий его пейзаж, полковник замолчал.

— Да, как видишь всё печально, — согласился Никита, без труда понимая всё, что чувствовал сейчас Жданов. — И как видишь командовать теперь особо некем. Но даже если бы нас было бы как вчера, я бы все равно не изменил своего ответа. Мне не нужна та крупица власти, полковник, которой ты так дорожишь. Мне нужно совсем другое. Совсем другое…

— И что же? — осторожно поинтересовался Жданов.

— Если доживём, то ты получишь ответы. — Никита посмотрел в сторону леса. В ту сторону, где находилось место, в которое им нужно было дойти. Подземный древний город Заркхар и его жители, небольшая группа свободных людей. По крайней мере считавших себя свободными