Иной мир. Разведчик - Никита Эдуардович Шарипов

Антон Балмаков, покончив с третьей устрицей, поискал глазами новую, но тут же понял, что большего приготовлено не было. Макс, заметив его замешательство, шепнул ему:

— Ты и так мою сожрал, Балмак, куда в тебя столько лезет?

— Так вышло все, пустой, вот и лезет. А у тебя гляжу беда с аппетитом. Надо заставлять себя, толкать пищу через нехочу. Силы, сам знаешь, из воздуха не берутся.

— Тошнит меня всё еще, — максимально тихо пожаловался Макс. — Да и эти ожоги, жжение вроде бы прошло, но порой возвращается и вообще невмоготу становится. Ермакову вон хорошо…

— И где мне хорошо, если не секрет? — спросил Никита.

Макс испуганно осекся и понял, что Ермаков и Жданов уже не заняты беседой, а пристально смотрят на него и Балмакова. Но в большей степень все-таки на него.

— Язык проглотил? — рыкнул Жданов. — Говори, почему ему хорошо!

Понимая, что от него не отстанут, Макс сказал:

— Ожоги, у него их нет, он ведь только одежду этой гадостью запачкал, а нас всех с ног до головы обтёр. Я бы если знал…

— Ну не знал ты, и уже ничего не изменишь, — перебил Никита, а затем поспешил успокоить: — Сутки, не больше, и кожа слезет, а вместе с ней уйдет жжение. Говорю уверенно, потому что знаю.

— Значит осталось терпеть совсем немного, — Жданов решительно поднялся и воскликнул: — Болтовня закончена, собираемся и в путь!

* * *

У Ермакова и Жданова на двоих была всего лишь одна пара глаз, но видели они гораздо лучше других, у которых с количеством органов зрения было все нормально. Ермаков и Жданов, в отличии от Ефименко и Балмакова, именно видели. А вот Балмаков и Ефименко просто смотрели. Смотрели и многого не замечали, и поэтому всегда шли последними. Пускать их первыми было просто нельзя. Не заметят чего-нибудь важного и всё, в лучшем случае проблемы, а в худшем смерть одного из членов маленького отряда, или вообще всего отряда. Ведь крарги, увы, не были единственной опасностью в этих краях.

— Где-то неподалеку гнездо куваков, — сообщил Ермаков и повернул на девяносто градусов влево от изначального направления. — Надо обходить, потому что самка наверняка с детенышами, а это гарантирует, что она нападет на нас.

— Помет я видел, но не уверен в наличии гнезда, — сказал Жданов, идущий следом за Никитой. — Куваки…

— Куваки охотятся строго ночью и вообще ведут ночной образ жизни. — Никита показал большим пальцем себе за спину. — Но если вернуться назад и посмотреть, то легко увидишь, что помет свежий, ему от силы пол часа, ну максимум час. Детёныши ночью активны, их нельзя оставлять без присмотра даже на несколько минут и поэтому матери приходится охотиться днем. Она не спит, но спать хочет постоянно. Невыспавшаяся самка, наверняка голодная, с нами она будет биться до конца.

— И мы с легкостью убьем её, — парировал Жданов.

— Да, — согласился Никита. — Самку мы убьем. Но кого-то из нас она тоже убьет. Первое нападение всегда неожиданное, полоснет когтями по шее и всё, один из нас гарантированно труп.

— Убедил, — нехотя проговорил Жданов. Он помолчал пару минут, а затем хитро сказал: — А я ведь видел, твоё лицо было залито этой дрянью, но ожога ты не получил. Одноглазый, ты не так прост, ты совсем не прост! Расскажешь, что это за фокусы такие? Или в привычной манере уклонишься от прямого ответа? Ты же у нас любитель недоговаривать. Одноглазый любитель недоговаривать…

Никита думал, что первым его раскусит Макс, из троицы он казался самым умным и сдержанным. Такой человек как он хорошо умел анализировать. Имея всего крупицы информации, он мог сделать безошибочные выводы. Но нет, Никиту раскусил не Макс, у которого к тому же имелась в наличии особая информация, полученная во время разговора, случившегося в машине. В прежние разы все были на равных и выигрывал всегда Жданов. В этот раз Максу были подкинуты информационные бонусы, но даже с ними он не смог переиграть опытного полковника. В этом направлении как обычно без изменений. Значит вновь Жданов, он проверен, он справится, на него можно положиться…

— Есть у меня кое-какие секреты, полковник. И так уж и быть, я расскажу тебе о них, подразню тебя.

— Ну давай, одноглазый, рискни, меня не каждый подразнить способен.

— Гемолимфа крарга обожгла моё лицо и так же как у всех вызвала рвоту. Но тошнило меня всего лишь несколько минут. А кожа на лице восстанавливалась чуть дольше, каких-то пару-тройку часов. Вы ничего этого не видели, вам всем было не до этого. А когда вы все очнулись, то следов уже не было, и поэтому вы решили, что мне повезло. Точнее так решили Макс и Антон. Ты, полковник, повнимательнее их будешь.

— У тебя иммунитет? — неопределенно спросил Жданов. — Или это уже привычка? Ты не первый раз с этими тварями дело имеешь, правильно?

— И да и нет. Но иммунитета у меня точно нет, к такому его выработать невозможно. И привыкнуть к этому тоже нельзя. Тут дело в другом.

— Остановись и повернись! — потребовал Жданов. Никита требование послушно выполнил и полковник тут выставил новое требование: — А теперь говори мне, в чем дело, я хочу знать твой секрет!

Медленно повернувшись, Никита объяснил ожидающему ответы Жданову:

— Секрет в повышенной регенерации, полковник. Я не совсем обычный человек. Это долгий и сложный рассказ. И к тому же неприятный.

— Над тобой ставили опыты? — с почти незаметной жалостью спросил Жданов. — Довелось побывать подопытной крысой?

— Хах! — Никита резко повернулся и зашагал как прежде. И не поворачивая головы сказал: — Я и сейчас подопытная крыса, если задуматься. И неизвестно, сколько мне еще быть этой крысой.

— Ладно, я не буду вдаваться в подробности, — сказал Жданов и повернувшись на ходу злобно закричал на заметно отставших Макса и Антоху: — Эй, олени, копытами резвее шевелите! — убедившись, что парнокопытные люди его услышали, полковник вернулся к разговору с Никитой. — Работу твоей регенерации я оказывается видел собственными глазами, но почему-то посчитал, что это меня померещилось. Крарг разодрал тебе левое предплечье, было много крови, но